Он курчав и смугл. А румянец ал.Гнать велел коней. «В Петербург!» — сказал.Распирало грудь. Путал мысли ром.Вдаль летел возок снежным севером.А назад летел частокол из лип.Лошадиный храп да полозьев скрип.Ошибись, ямщик! Заверни в сугроб!Остуди, снежок, воспаленный лоб!В эту даль — нельзя! Там — черна гроза!А седок вздохнул и закрыл глаза.Видно, жизнь ему будто в горле ком —что в тюрьме сырой, что в Михайловском…«Там — мои друзья, мне без них невмочь!Если битва там — я бы смог помочь!Если ж прахом все и в крови родникнашей Вольности — знать, и я должник!..»А над ним летит та, чей голос тих,та, что боль и грусть превращает в стих,та, кому легко и его житье, —и звучит над ним голосок ее…«Ты — избранник мой, я — твоя судьба…Я молю тебя — не губи себя…Риск — удел друзей, а твоя корысть —ночью свечи жечь, утром перья грызть…»— «Нет, оставь, отстань! Не могу я так!Или дружба — пыль, и ценой — в пятак?..»— «Их пути трудны, а твои — трудней,ты — должник судьбы, не забудь о ней…»А глаза ее — как глаза Аннет.А метельный снег заметает след.И исчезла тень, повторив: «судьбы…»,так, что кони вдруг встали на дыбы!«Что там, брат ямщик?» А ямщик сквозь жуть:«Да косой, видать, перебег нам путь!Знать, охота, что ль, слышь — собачий лай?»А седок кричит: «Заворачивай!..»…И опять летит частокол из лип.Лошадиный храп да полозьев скрип.А метельный снег заметает след…Заметает след. На десяток лет.<p><strong>Валентин Бобрецов</strong></p><p><strong>СТИХИ</strong></p><p>ШТОРМ НА ЛАДОЖСКОМ ОЗЕРЕ</p>Ладога — не озеро, ладонь.И гадай по линиям волны:либо кверху дном, на валуныВалаама, либо же — на дно.Бьются брызги сотнями багрово борта, а эхо — до глубинозера, и помнится по гроб,что закат на Ладоге багров:будто не вода — гемоглобин!<p>„Не надо незначащих слов…“</p>Не надо незначащих слов.Не надо судить и судачить.Пусть будут — весна и весло.И удочка, купно с удачей.Пусть будут — огонь и табак,Задачи — с исконными иксами.Чтоб волосы ветру трепать —простор… И глядела б не искоса!<p>НАД СЛОВОМ</p>Пачка папироси полкофейника.И душа,что ополчилась на Коперника.Лихорадит.Снег из-за штор — долго и муторно.А радиозевнуло, что «доброе утро…».<p>„Что было вначале?..“</p>Что было вначале?Слово?Нет, вначале — поход.Не перина — солома.Бессонница,не покой.Ветер колючий.Волчийвой.Воронье и совы.И пораженья горечь…Только потом — Слово.<p><strong>Борис Мельников</strong></p><p><strong>ВАЖНЕЕ ПОБЕДЫ</strong></p><p>Рассказ</p>Ринг, ринг, ринг, ринг — резкие пронзительные звуки этого слова уже с утра звучали в нем. Как только проснулся, оно зашевелилось коротким твердым «р», скользящим, стелющимся «и», обрываясь приглушенно, но ясно.
