Я вынес из дому овечьего сыру на тарелке, а тетушка Сопан, вспомнив, что у нее есть полдюжины круто сваренных яиц, побежала за ними. Скоро она вернулась, а с нею вместе две соседки. «Свет твоим глазам!» — сказали они Мец-Майрик и поставили на растянутый по земле холст глиняный кувшин с вином и миску с солениями.
Калитка была открыта настежь, и каждый, кто проходил мимо, увидев, что у нас шумное веселье, присоединялся к к кефу — пиршеству. И все радовались, что Черная Бумага оказалась ошибочной. А я уже ни капельки не сомневался, что про нашу с Грантиком тайну знали все-все на селе, кроме, конечно, Мец-Майрик.
Стемнело, звезды высыпали на черный небосвод, а люди все приходили и приходили. И каждый приносил с собой что-нибудь вкусное, садился в кружок вокруг холста, прямо под открытым августовским небом. Все ели, пили и радовались, что скоро, очень скоро наступит день, когда фашистов побьют окончательно и односельчане с победой вернутся домой.
— Дядя Андроник, откуда все узнали про Черную Бумагу? — спросил я, улучив момент.
— Я и сам удивляюсь, — ответил он, смутившись. — Понимаешь, я рассказал об этом только своей жене и никому больше, честное слово…
В детском саду, когда детей спрашивали; «Кем вы хотите быть?», дети, не задумываясь, отвечали: одни — пожарником, другие — доктором, третьи — летчиком… Лишь он один отводил в сторону глаза и тихо вздыхал:
— Я хочу найти голубую лошадь…
Взрослые категорично возражали:
— Мальчик, голубых лошадей не бывает! Лошади бывают пегие, каурые, вороные…
Тогда он упрямо поджимал маленькую губу и обижался:
— Нет, бывают!
В школе ребята смеялись над ним:
— Дурачок, голубых лошадей нет! Есть только розовые фламинго…
Он уже не спорил с ними, а просто отходил в сторону и подолгу стоял у окна.
Учителя советовали его родителям:
— Наверное, ребенок много читает, и, главное, совсем не то, что нужно. Уберите от него книги, иначе это может плохо кончиться…
Однажды он примчался в школу очень возбужденный и, невоспитанно дергая учительницу за рукав, радостно сообщил:
— Анна Ивановна, прочитайте!
В его руке была раскрытая книга.
