— Товарищ капитан, — докладывал Степан, — пограничный наряд, выполняя боевую задачу по охране государственной границы Союза Советских Социалистических республик, за время несения службы задержал нарушителя границы. Старший наряда — сержант Виноградов.
Пулат стоял возле Степана, сияющий, гордый.
А еще через полчаса кипел чай, появилась колбаса, консервы, и в пещере плавал душистый запах пшенной каши.
— Вы нам завтрак туда принесите, — кивнул начальник дневальному, — а мы пока на солнышке погреемся. Пойдемте, — позвал он Степана и Пулата.
Они вышли из пещеры и, свернув за выступ скалы, перебрались на площадку, куда Степан и Пулат не раз выводили чужого на прогулку.
— Здесь, что ли, сядем? — предложил начальник, показывая на острые обломки камней. Видно, хотелось ему поговорить скорей и разузнать все.
Солнце поднялось настолько, что освещало сверху самые высокие и самые белоснежные вершины гор. Особенно четким профилем выделился на безоблачном синем небе северный гребень.
На юго-востоке солнечные лучи скользили по желто-красному склону, избороздив его серыми тенями и в иных местах вызолотив.
Сверкали серебряные ледники.
— Ну, так рассказывайте, — нетерпеливо просил начальник, — рассказывайте, как все было?
— Бабаджаев пускай докладывает, — ответил Степан, — он ведь задержал.
— Нет, товарищ капитан, пускай сержант Виноградов, — запротестовал Пулат. — Он старший.
— Да мне сейчас не надо официально. Не вставайте, — сказал начальник Пулату, — рассказывайте, как вы жили?
Степан начал рассказывать все по порядку, но Пулат раза два подсказал что-то забытое Степаном, потом незаметно перебил его и сам принялся вспоминать. Так и рассказывали они вместе: иногда наперебой, иногда уступая друг другу.
Начальник прочел всю переписку Степана и Пула-та. Долго разглядывал шифры, найденные в пуговицах чужого.
— А он, — начальник показал в сторону пещеры, — не знает о том, что вы нашли пуговицы?
— Нет.
— Это очень хорошо, пускай разыгрывает свою профессорскую комедию дальше. Нам от нее пока только польза.
— Товарищ капитан, а это тот самый, которого мы встречали? — осторожно спросил Пулат.
— Да, именно его мы и ждали, и он нам очень нужен. Они в тот день пытались перейти границу в шести местах. Пятеро задержаны. Это последний.
— Я так и знал, — Пулат задорно посмотрел на Степана. — Я тебе все время говорил это, помнишь?
— Хорошо помню, — Степан улыбнулся и строго добавил: — погоди, погоди, я обо всем напишу Садбарг.
— И я тоже, — присоединился начальник. — А теперь слушайте, как мы пробивались к вам. Группа старшего лейтенанта Прокофьева и наша спасательная группа семь раз пытались пробиться через закрытый перевал. И только вчера вот…
К говорившим быстро подошел сержант-радист:
— Товарищ капитан, — доложил он, — есть ответ на ваше последнее донесение.
— Давайте. — Начальник прочитал радиограмму и долго тряс руки Степана и Пулата. — Ну вот, командование поздравляет вас с успешным выполнением боевой задачи.
— Служим Советскому Союзу! — ответили два друга-пограничника.
Дверь широко распахнулась, и на пороге показался человек. Он остановился у входа, щурясь от солнца, слепившего ему глаза. Ветер ворвался за ним, раздирая сизые пласты табачного дыма.
Трое молодых людей, склонившиеся над каким-то прибором в дальнем конце комнаты, обернулись.
— Закрывайте двери, — недовольно крикнул один из них. Человек притворил дверь и некоторое время еще стоял, привыкая к свету, с любопытством озираясь по сторонам. Так осматривает новый жилец квартиру, где ему предстоит жить, или мастер — помещение, которое ему надо ремонтировать. Высокий, широкоплечий, он стоял, глубоко засунув руки в карманы просторных брюк, заправленных в белые фетровые бурки, и низкое зало лаборатории, заставленное шкафами, пультами, длинными столами, с его приходом стало еще ниже и теснее.
Заметив устремленные на него вопросительные взгляды, он с неожиданной ловкостью миновал узкие проходы между столами и подошел вплотную к молодым людям.
— Здравствуйте, — сказал он, внимательно оглядывая каждого.
— Здравствуйте, — выжидающе ответил сидевший посредине, очевидно старший по возрасту и по положению. Из кармана его аккуратной синей спецовки торчал краешек логарифмической линейки.
Вошедший обратился к нему:
— Мне нужно товарищ Устинову.
— Она уехала в город, — ответил остролицый худенький паренек, самый младший из троих.
Незнакомец разочарованно прищелкнул языком.
— Ну, ничего, я подожду.
Юноши переглянулись между собою.
— А она, может быть, не скоро вернется, — сказал паренек; блестящие глаза его с интересом ощупывали пришедшего. Что-то, не похожее на случайного посетителя, таилось в поведении этого рослого человека с веселыми зеленоватыми глазами.
— Ребята, — задумчиво сказал молчавший до сих пор лаборант, взъерошив черные курчавые волосы, — а может быть у нас не подается напряжение на пластины?
— Это идея! А ты как думаешь, Леня? — тотчас подхватил остролицый паренек, обращаясь к старшему.
Леня усмехнулся.
