— У Саши столько идей, сколько в осциллографе деталей.
Они повернулись к прибору и снова ожесточенно и мрачно заспорили, позабыв о незнакомце. Из их слов было ясно, что осциллограф, высокий черный ящик со множеством рукоятей и матовым экраном посредине, был сдан им в срочный ремонт еще вчера и они не могут понять, почему вместо тоненькой изумрудной змейки на экране получается расплывчатое дрожащее пятно.
— Придется разбирать всю схему, — решительно сказал Леня.
Саша сжал поросшие темным пушком губы.
— Опять на два дня возни. Ну что ж, давайте крышку снимать.
— Прошу прощения, — вдруг раздался над их головами голос незнакомца. — Разрешите мне полюбопытствовать…
Леня недовольно скосил глаза.
— А что вас интересует?
Незнакомец рассмеялся.
— Да просто ручки повертеть.
— Ну повертите, — снисходительно разрешил Леня. — Все равно он испорчен.
Несколько минут они наблюдали, как пришедший, прочитывая предварительно надписи, поворачивал одну за другой рукоятки. Пятно на экране то вытягивалось, то вдруг сжималось в маленький дрожащий зайчик.
— Кстати, это не телевизор, а осциллограф, — не без ехидства заметил младший, которого звали Костей.
— Почему кстати? — сухо спросил незнакомец. — Кстати бывает только то, что остроумно. Как здесь открывается крышка? — обратился он к Лене.
Лаборант нахмурился.
— Вот что, — сказал он, — приедет Мая Константиновна, она вам покажет то, что вас интересует, а нам сейчас работать надо.
Густые светлые брови незнакомца изогнулись.
— Ну, как хотите, я собирался помочь вам.
— А вы, случайно, не конструктор этого осциллографа? — с преувеличенным любопытством спросил Костя.
Такое предположение развеселило даже Сашу. Сохраняя вежливость, он отвернулся, чтобы скрыть улыбку.
Все трое с жаром принялись за работу, изредка Обмениваясь шутками. Равнодушие посетителя подстегивало юношей.
А он, не обращая на них внимания, с наслаждением вдыхал пряный, отстоявшийся годами сладкий запах канифоли, шеллачного спирта, горелой изоляции, озона, костяного масла, неповторимый, характерный для каждой лаборатории аромат. Широкие приземистые столы завалены живописными грудами деталей, частей, вереницами приборов, перевитых жилками красной меди, и все сверкает, искрится, вспыхивает под солнечными лучами багряными, золотыми бликами. Это цветистое великолепие было, ему милее всех богатств.
Его окружали сейчас изжелта-костяные дуги циферблатов, сизые вороненые копья стрелок, пластинки жирно лоснящейся слюды, запеленутые ватой ярко-желтые кусочки янтаря. Он видел пузатые катушки обмоточных проводов, разодетые в пестрые шелковые наряды изоляции, серебристо-морозные алюминиевые экраны, красное полированное дерево футляров, словно залитое густым вином.
Победный, с басовитыми перекатами голос Лени возвестил:
— Порядок. Картина ясная. Ну вы, гуси-лебеди, смотрите сюда! Где, по-вашему, тут загвоздка?
— Может катушку пробило на корпус… — неуверенно заметил Саша.
— Катушку! — передразнил Леня. — Никакой системы мышления. Почему катушку? Их тут четыре. И на всех есть напряжение. Вот, пожалуйста, проверяю. Ну что? По методу исключения, значит, остается эта цепь. Ее и будем разбирать.
— Даже Кривицкий не нашел бы так быстро повреждение, — сказал с гордостью Костя. — Практика — это великая вещь. Пригласи сюда любого профессора, да он и паяльник в руках держать не умеет. А что уж говорить про ремонт!
— А вот я не понимаю, как это так: пятно на экране есть, а формы кривой не получается? — удивился Саша.
— Я же тебе объяснил! — сказал Леня.
— Да ты сути-то дела, причины, не объяснил…
К лаборантам опять подошел незнакомец.
Не обращая внимания на раскрытый прибор, он взял крышку. На внутренней стороне ее была наклеена схема.
Почесывая кончик носа, он изучал ее несколько минут.
— Вот, пожалуйста, пробник, — услужливо сказал Саша, подавая маленькую лакированную коробочку с вделанным прибором для указания целости цепи.
— А мне не нужно, спасибо, — вежливо поблагодарил незнакомец. Он аккуратно опустил крышку на место. — Мне думается, перегорело сопротивление эр-три, — заключил он, так и не взглянув ни разу на прибор.
— Не может быть! — воскликнул Леня. — Я нюхал, ничего не пахнет.
— Может быть, у вас насморк? — участливо, без улыбки, спросил незнакомец.
Костя прыснул.
Леня в бешенстве взглянул на него и, ничего не отвечая, схватил паяльник, лег на стол и весь изогнулся, чтобы удобнее подобраться к внутренностям прибора.
— Вы смотрите, то ли сопротивление я отпаиваю, чтобы потом не было недоразумения! — голос его звучал насмешливо, самоуверенно.
Было слышно, как с легким шипеньем паяльник коснулся припоя, как тяжело дышал Леня, нетерпеливо посапывал носом Костя.
Леня поднялся, держа между пальцами маленькую черную трубочку; он тщательно оглядел ее, сохраняя спокойствие. По одному только виду своего товарища Саша и Костя поняли, что еще лежа на столе, еще отпаивая сопротивление, Леня убедился, что оно сгорело. Теперь он просто старался выиграть время и что-нибудь придумать в оправдание.
