Молодой Ленинград. Сборник второй полностью

Г а й д а р. А вот… там, где кончается тропинка… Мы будем собираться у этого костра и петь свои песни. Одну мы уже вчера сочинили. Помните?

Н а т а ш а. Помним. (Запевает. Все подхватывают.)

Г а й д а р. Смелые путешественники! Два старых солдата и храбрая санитарка. Вот тебе моя сумка, надень ее через плечо. Завтра после утренней линейки мы отправимся в наше первое путешествие! Труден будет путь, много преград и неожиданностей ждет нас в дороге, но два бывалых солдата и храбрая санитарка не страшатся их! Так ли я говорю?

Н а т а ш а, Х о з е, П а в л и к. Так!

Г а й д а р. Смотрите, уже стемнело… Над лесом зажглись, звезды. Сейчас протрубит горн к отбою. До свиданья, мои храбрецы, и помните: Отвага!

П а в л и к. Дружба!

Х о з е. Честь!

Н а т а ш а. Победа!

Слышен сигнал горна.

Г а й д а р. Вперед, друзья! До завтра!

Наташа, Павлик и Хозе убегают. Ирина Сергеевна уходит за ними. В тишине слышна команда: «Барабанщики, вперед! На флаг, смирно!» Под дробь барабанов медленно спускается лагерный флаг.

(Задумчиво.) Барабанщики, вперед… Барабанщики, вперед… (Вдруг.) Судьба барабанщика! Есть название, Павлик!..

Т е м н о т а.

Комната в квартире Гайдара. Вечер. Ярко горит лампа под абажуром, освещая круглый стол, накрытый белой скатертью, письменный стол, на котором стоит украшенная игрушками небольшая елка. Разноцветные огоньки ее лампочек освещают листок календаря с надписью: «31 декабря 1940 года». Г а й д а р  стоит у стола, задумчиво смотря вверх. На плечи его накинут защитного цвета френч с орденом «Знак Почета», в руке тетрадь.

Г а й д а р (негромко). «...Тише, Женя! Никто тебя не тронет… Я — Тимур!» (Подсаживается к столу, записывает что-то в тетрадь. Медленно читает, прислушиваясь к тому, как звучат слова.)

«...И перед Женей встал высокий темноволосый мальчуган в синей безрукавке, на которой была вышита красная звезда...» (Вдруг неожиданно, размахивая тетрадкой.)

«Ты Тимур?! Это ты укрыл меня ночью простыней? Ты оставил мне на столе записку? Ты отправил папе на фронт телеграмму? Но зачем?.. За что? Откуда ты меня...» (Так же неожиданно останавливается. Хватается за голову, на носках подходит к открытой двери во вторую темную комнату. Прислушивается.)

Спит… И чего это я вдруг раскричался?

Из соседней комнаты слышится звонкий мальчишеский смех, потом голос: «А я и не сплю!»

Это почему же?

Голос. Слушаю, как ты сочиняешь! Ничего. Кричишь только очень.

Г а й д а р. Дорогой мой сын, хочешь получить добрый совет?

Г о л о с. Хочу.

Г а й д а р. Закрывай глаза и немедленно засыпай. Придет мама, увидит, что ты не спишь, и мы пропали! Будь человеком — спи…

Г о л о с. Не хочу, рано еще. Можно я встану?

Г а й д а р. Так. Тимур, во сколько завтра начале в цирке?

Г о л о с. В двенадцать. А что?

Г а й д а р. Кажется, у меня завтра в двенадцать совещание.

Г о л о с. Сплю!

Г а й д а р. То-то! (Садится к столу. Пишет.)

Г о л о с. Папа!

Г а й д а р. Знаешь что? Теперь я уже точно знаю: у меня завтра совещание!

Г о л о с. Да нет, пап, — я уже и вправду сплю. Я только спросить…

Г а й д а р. Что?

Г о л о с. Новый год еще не наступил?

Г а й д а р. Нет.

Г о л о с. Значит еще сороковой?

Г а й д а р. Сороковой. Спи!

Г о л о с. Сплю. (После паузы.) Папа, а когда наступит Новый год, вы меня разбудите?