Комната Варвары находилась через комнату от моей, сразу за комнатой эльфа, я осторожно постучал в дверь, ответом мне была гробовая тишина. Я постучал более настойчиво, но снова в ответ была мне только тишина. Тогда я решил толкнуть дверь и та, к моему удивлению, отворилась.
В комнате Варвару я не обнаружил, кровать её была идеально застелена и складывалась ощущение, что в комнате давно никого не было. Тут я заметил лежавшую на столе записку. Я встал к окну так, чтобы лунный свет падал прямо на листок.
Я удивлённо пробежал глазами текст, потом ещё раз. Наконец до меня дошёл смысл написанного, и я опрометью бросился из комнаты. Когда же я влетел в свою комнату, то на меня удивлённо уставились две пары глаз — Широниса и Натаниэля. Лин же был похож на умственно отсталого, взгляд его был пуст и практически прозрачен, из уголка рта тонким ручейком стекала слюна.
— Что случилось, Ант? — Натаниэль встревоженно посмотрел на меня, — где Варвара?
— Вот, — вместо объяснений протянул я записку Натаниэлю. Они вместе с Широнисом сгрудились возле свечи, вчитываясь в записку.
— Вот же демоны! — выругался Натаниэль, — решила поиграть в героев, дура!
— Что же это за девушка такая, что решил в одиночку соваться в логово тёмных магов?
— Это не девушка — это дура, самая натуральная дура, пусть и мастер меча. Я же велел ей быть здесь и не отлучаться из гостиницы.
— Какие-то проблемы? — голос мастера Лина был полностью лишён эмоций, — просто спросите меня всё, что хотите знать.
Я шокировано посмотрел на преступника, который несколько минут назад был самым несговорчивы человеком в мире, а теперь же был готов выболтать все тайны.
— Магия, — пояснил мне Широнис, — экспериментальная, но Натаниэль в нас профессионал во всяком экспериментальном. Правда, мозги после этого у нашего мастера на место не встанут, но это меньшее из зол.
— Что же, мастер Лин, — повернулся Натаниэль к убийце, — расскажи нам об Алисе Орист.
Через час допрос был кончен. Мастер Лин, в прошлом неуловимый убийца и маг, теперь навсегда стал полностью лишённым рассудка. Разума в его голове осталось ровно столько, чтобы отвечать на вопросы, на большее он был не способен.
— Скоро и та способность покинет его, и он больше будет похож на безмолвную скотину, чем на человеку, — говорил Натаниэль, — что собственно он и заслужил. Я надеюсь, что где-то там, в недрах его больного мозга осталось частичка его, где-то внутри заперта истинная личность Лина, его душа.
— Это слишком жестоко, Натаниэль, — прошептал я, — так нельзя.
Эльф повернул ко мне своё разгневанное лицо, зелёные глаза его полыхнули в полумраке комнаты, рот скривился в злой гримасе:
— Ты разве не слышал того, что он сделал? Ты считаешь, что все его преступления не должны ему воздастся?
Я молчал, размышляя над его словами. То, что совершила Лин было ужасно по своей сути. Он пытал, убивал, похищал и чего только не делал. Он брал чужие личности, буквально срывал лица, был участником тёмных ритуалов, приносил кровавые жертвы, ведомый жаждой власти и наживы.
— Ты прав, Натаниэль, — наконец сказал я, после недолгого размышления, — но вместе с тем, ты не прав. Когда ты поступаешь с ним так жестоко, то чем ты лучше его. Ты обрекаешь его, пусть и тёмную, душу на мучения, на клеть. Это же хуже, чем тюрьма, это полное бессилие. Это жестоко. Справедливее будет смерть.
— Смерть? — Натаниэль с интересом посмотрел на меня, — а кто приведёт приговор в исполнение, может быть ты?
С этими словами он достал из ножен, висевших у него на поясе кинжал и протянул его мне, держа прямо за лезвие.
Я в ужасе отшатнулся от него, глядя на опасно поблёскивающее лезвие кинжала.
