Молодой Маркс полностью

Это была лишь первая проба пера в вопросах экономики, несущая на себе отпечаток социально-философского, а не политэкономического подхода. Но показательно само обращение Маркса к экономической проблеме и смелое заключение о необходимости международного, глобального ее решения.

Главное же, что характеризует развитие взглядов Маркса в данный период, это, как было показано, еще не вполне осознаваемое движение к материализму. Совершаясь на основе решения конкретных жизненных проблем с позиций революционного демократизма, оно в свою очередь способствовало развитию политических позиций К. Маркса.

Начав исследование конкретных социально-политических проблем, Маркс углубляет свое понимание исторического процесса, выделяя два основных периода в мировой истории: период несвободы и период свободы.

Конечно, этим он еще не вышел за рамки гегелевской идеи истории как прогресса свободы. Но Маркс не просто заимствовал гегелевскую идею, как это утверждает буржуазный историк Н.Н. Алексеев (см. 46, с. 393), а придал ей иное толкование. Гегель основное внимание обращает на осознание свободы; Маркс же, напротив, интересуется главным образом ее осуществлением. У Гегеля прогресс свободы выступает как количественный рост свободных индивидов: в азиатских деспотиях свободен один, в античных республиках – некоторые, в новое время – все; Маркс же рассматривает прогресс свободы с точки зрения взаимоотношения различных социальных групп общества.

В период несвободы «история человечества составляла еще часть естественной истории… когда, согласно египетскому сказанию, все боги скрывались в образе животных» (1, с. 125). Это период феодализма в самом широком смысле слова, который Маркс, пользуясь термином, введенным Гегелем, называет «духовным животным царством»[17].

Гегель в «Феноменологии духа» излагает свое понимание сущности «духовного животного царства» как разделения общества на эгоистических индивидов, каждый из которых занят лишь самим собой и потому обманывает всех, будучи в то же время обманываем всеми.

Маркс же видит сущность «духовного животного царства» в сословной, а не индивидуальной расчлененности. Как природа животного обусловливает его принадлежность только к данному виду, так и человек в феодальном обществе в силу своего рождения может принадлежать только к данному сословию, благодаря чему «человечество представляется распадающимся на ряд животных разновидностей, связь между которыми не определяется равенством, а определяется именно неравенством, закрепленным в законах» (1, с. 125).

Животный характер периода несвободы Маркс видит и во враждебных взаимоотношениях сословий. Как в животном мире один вид пожирает другой, так и в человеческом обществе в этот период одно сословие живет за счет другого. Но «если в природном животном мире рабочие пчелы убивают трутней, то в духовном животном мире, наоборот, трутни убивают рабочих пчел – убивают их, изнуряя работой» (1, с. 126).

Таким образом, Маркс раскрывает не только политическую, но и социальную противоположность различных сословий. И хотя говорит он об этой противоположности как о свойственной феодализму, в действительности же выступает против всякой, в том числе и капиталистической, формы порабощения одной части общества другой его частью. Феодализм в самом широком смысле слова как период несвободы, по существу, охватывает периоды в истории, когда человечество разделено на антагонистические классы. Сословный характер деятельности ландтага, направленной против бедноты, превращение своекорыстных привилегий благородных в их законные права и лишение бедных даже их обычного права – все эти и подобные им факты свидетельствуют о том, что период несвободы продолжает существовать.

Поэтому Маркс выступает против «духовного животного царства» как против живой, реальной действительности. «…Низведение людей до уровня животных стало правительственной верой и правительственным принципом», – отмечал он еще в марте 1842 г. (11, с. 358).

Восставая против существующей действительности, Маркс хотя и бегло, но уже высказывает свое мнение о том, каким общество должно быть: все члены человеческого рода выступают в таком обществе как «благородные, свободно переходящие друг в друга члены великого святого – святого Гумануса[18]» (1, с. 126).