Молодой Маркс полностью

Частная собственность есть по своей природе монополия на обладание предметом, поэтому первоначально, у меркантилистов, лозунгом была именно монополия. Либеральные экономисты подняли новое, на первый взгляд противоположное, знамя конкуренции. Но в действительности всякий конкурент или группа конкурентов должны желать для себя монополии, поэтому конкуренция переходит в монополию, сопровождаясь разорением конкурентов, потерпевших поражение. В этой борьбе конкурентов за монополию обнаруживаются преимущества крупного капитала перед мелким, так что средние классы должны все более и более исчезать, пока мир не окажется разделенным на миллионеров и пауперов.

Субъективной стороной этого процесса оказывается рост преступности, причем статистика показывает, что каждый вид преступности порождается вполне определенными социальными причинами, связанными прежде всего с распространением фабричной системы. Регулярность преступлений «доказывает, что и преступность управляется конкуренцией; что общество порождает спрос на преступность, который удовлетворяется соответствующим предложением; что брешь, образующаяся вследствие арестов, высылки или казни некоторого числа людей, тотчас же снова заполняется другими, совершенно так же, как всякая убыль населения тотчас же заполняется новыми пришельцами…» (1, с. 570).

Энгельс не ограничивается здесь разоблачением противоречий и безнравственности капитализма, как это делали социалисты-утописты. Он указывает на объективную основу гибели частной собственности в силу ее собственных законов. Закон конкуренции есть «естественный закон», покоящийся на том, что участники здесь действуют бессознательно. Это с неизбежностью порождает кризисы, которые появляются так же регулярно, как кометы, и бывают в среднем через каждые пять – семь лет. Причем «каждый последующий кризис должен быть универсальнее, следовательно – тяжелее предыдущего, должен разорять большее число мелких капиталистов и увеличивать в возрастающей прогрессии численность класса, живущего только трудом; должен, следовательно, заметно увеличивать массу людей, нуждающихся в получении работы, что является главной проблемой наших экономистов, и, наконец, все это должно вызвать такую социальную революцию, какая и не снится школьной мудрости экономистов» (1, с. 561), – революцию, уничтожающую саму частную собственность и несущую примирение человечества с природой и с самим собой.

Как видим, статьи Энгельса несли в себе взрывчатый заряд не меньшей мощности, чем статьи Маркса, хотя горючий материал в них был другим.

Неверно было бы думать, что с того времени, когда Маркс и Энгельс окончательно перешли на позиции материализма и коммунизма, дальнейшее развитие их взглядов сводилось лишь к более пространному изложению этих позиций. В действительности же данный переход лишь позволил впервые оценить всю громадную сложность стоявших задач и методологически правильно подойти к их решению, не говоря уже о том, что звание коммуниста накладывало тяжкое бремя преследований со стороны властей.

Вот почему, став убежденным материалистом и коммунистом, Маркс столкнулся со сложным сплетением теоретических и практических проблем, решение которых потребовало от него максимального напряжения всех сил.

«Немецко-французский ежегодник» вышел в свет в конце февраля 1844 г., сразу же вызвав многочисленные отклики[47] – и восторженные, и враждебные. По-своему откликнулось и прусское правительство: оно обратилось к председателю совета министров Франции Гизо с требованием, чтобы тот запретил журнал и выслал его редакторов за пределы страны. Однако Гизо, опасаясь обвинения со стороны либеральных членов парламента в подчинении диктату Пруссии, уклонился от прямого ответа.

16 апреля 1844 г. министр внутренних дел Пруссии разослал обер-президентам прусских провинций следующий циркуляр: «Содержание первого и второго выпусков „Немецко-французского ежегодника“, издаваемого в Париже Руге и Марксом, как во всей тенденции этого журнала, так и во многих местах является преступным, в частности, таковой является попытка государственной измены и оскорбления величества. За это ответственны издатели и сочинители отдельных преступных статей. Поэтому я покорнейше прошу Ваше Превосходительство, не будете ли Вы так добры, не производя шума, дать указание надлежащим полицейским властям арестовать д-ра А. Руге, К. Маркса, Г. Гейне и Ф.К. Бернайса с конфискацией их бумаг, как только они окажутся но эту сторону области» (цит. по 75, с. 528).