Но Платон за это не обижался на отца, ведь тот был разведённым свободным человеком и уже седьмой год находился на пенсии. Постепенно Пётр Петрович вошёл во вкус пенсионного отдыха. Он стал много путешествовать по стране, готовясь к поездке на родину в деревню Пилипки в Польшу. А размер его пенсии не только обеспечивал его безбедную холостяцкую жизнь, но и позволял делать подарки детям и возможно появившимся любовницам. Его теперь частые, минимум ежегодные поездки на курорты и в дома отдыха, его общительный характер, знания, интеллект и мастерство интересного собеседника, вкупе с его приятной интеллигентной внешностью, располагали к нему окружающих, особенно одиноких зрелых женщин. Поэтому возможное наличие у отца других женщин совершенно не удивляло и не коробило Платона.
— В конце-то концов, мужчине нужна женщина! И отец это понимал, оставив мне ключ для свободного мною пользования ею! Так почему же я должен его упрекать за появление в его жизни новой женщины?! Это мама просто ревнует, причём не обоснованно, и как уже разведённая с ним, и как ещё в отсутствие факта наличия у свободного отца новой подруги!? — рассуждал Платон, не осуждая родителей.
Но на время отъезда отца он так ни разу и не воспользовался его пустующей комнатой, и теперь хотел, как бы, отчитаться за неё. Он не стал отпирать дверь в квартиру своим ключом, а на всякий случай позвонил.
И отец отпер её, сильно удивившись:
Платон вошёл, с любопытством и удивлением обнаружив в комнате моложавую пару супругов.
Тут Платон разглядел красивую женщину лет тридцати и армянской внешности, и её симпатичного мужа, стройного, худощавого телосложения и интеллигентной славянской внешности.
Но те уже собирались в очередной московский магазин, и Платон дождался их ухода.
А когда гости вышли, Пётр Петрович объяснил сыну появившийся у него расклад. Из рассказа отца Платон понял, что тот в доме отдыха в Трускавце, куда отец зачастил с ежегодным лечением своих больных почек, в разное время познакомился с двумя, друг друга не знающими, вдовами из Львова, ставшими его подругами.
Одну из них — пожилую блондинку — звали Анной Ивановной, и она имела единственного взрослого женатого и отдельно проживавшего сына.
А вторую, более интересную и русую вдову, звали Тамара Фёдоровна Хаджоянц, и она имела двух дочерей, старшую из которых с законным мужем и увидел Платон.
— Так вот почему Слава похожа на армянку!? На отца! — понял Платон.
Из рассказа отца Платон узнал, что старшая из дочерей Хаджоянц, фигуристая красавица Слава, имела дочь Гайяну, родившуюся до брака от связи с родственником отца, и работала в торговле.
А её муж Геннадий был портным на дому, и тоже был красив и изящен, телом похожим на юношу. А сочетание с его культурой, сдержанностью, обходительностью, внимательность и добротой делали его неотразимым в глазах женщин.
И когда его ловкие руки в своё время снимали мерку с шикарного тела Славы, между ними пробежала незаметная, но испепеляющая искра, зажегшая пламя любви.
После женитьбы Геннадий всё время работал на дому, на виду у домочадцев, принимая клиентов в квартире под ревнивыми взглядами не только тёщи и жены, но и малышки Гайяны.
— А наверно папа прав?! И ничто ему не помешает так поступать! — по дороге домой, решил Платон.
В это же воскресенье 16 ноября сборная СССР по футболу в очередном отборочном матче к чемпионату мира выиграла 3:1 у Турции на её поле.
Три последующих дня Платон днём заходил к Оле, весь день думая о ней, и как же умудриться вызвать её на свидание, и лишь вечером на учёбе временно забывая её.
Его от мыслей о ней отвлекали лишь сенсационные новости. Одна из них была о второй высадке американцев на Луну 20 ноября.
