Но из-за неудачной игры на левом краю защиты Виктора Телкова, его в середине тайма заменили нападающим, из-за чего универсала Кочета переместили на место того в защиту. Но в этот раз Кочету такая рокировка не понравилась. Ведь он очень удачно взаимодействовал с Виктором Утёнковым, имея полное взаимопонимание. И это было непонятно им обоим.
— Зачем он сейчас переместил меня в защиту?! Ведь гол явно назревает! И тут такая рокировка? Непонятно мне. Ведь у нас в запасе есть другие защитники?! Зачем сейчас надо было выпускать нападающего? А-а! Надо было дать поиграть и Муру! Ну, тогда понятно! — пронеслось в мозгу Кочета.
И это невольно сказалось на его игре. Платон стал играть формально, без выдумки. И на этот раз авторитетный Виктор Утёнков в перерыве упрекнул капитана с выпуском на поле нападающего, а не защитника. И тот опять удовлетворил его просьбу, но за счёт Кочета, заменив его в середине второго тайма как раз на защитника, что в итоге и привело к единственному, но решающему голу в ворота их команды, 0:1.
И Платон под воздействием этого опять поставил себе неуд.
А 26 июня стало известно об исключении Александра Дубчека из рядов компартии Чехословакии.
— Меня почти, как Дубчека!? — всё ещё таил в себе обиду Платон на необдуманные действия Багрова.
Но взбодрился он в субботу 27 июня, когда преподавателю Косякову первым и на «отлично» сдал Технологию машиностроения, до этого пытаясь досрочно сдать её ему же. Но тогда Косяков нарочно скосил заносчивого Кочета, без билета подсунув ему самые трудные вопросы на засыпку, но не поставив неуд, с улыбочкой пожелав выскочке:
И опять Платон сдал сессию и весь третий курс без хвостов. А после экзамена, заехав домой поесть и объявить об успешном завершении сессии Насте с Павлом, он полетел на дачу с радостной вестью уже для мамы.
Но эту новость узнала не только его семья, но и соседи Котовы, тоже поздравившие его с успешным окончанием сессии. А Бронислав Иванович так вообще даже поинтересовался его конкретными экзаменами.
А тот, зашедший домой почти тут же, тоже поздравил старшего товарища, заодно сообщив, что здесь пока была скука, так как студенты ещё сдавали сессию. Но зато он познакомился с симпатичной сводной сестрой Андрея Аникина — четырнадцатилетней Мариной Коваленко и очень сдружился с нею, имея взаимную симпатию.
Но, освободившись от главной проблемы, Платон в 17–00 сел у телевизора поболеть за своё «Динамо», игравшее в четвертьфинале Кука СССР по футболу против своих земляков из «Торпедо», в перерыве между таймами успев ещё и пообедать.
На этот раз его динамовцы выиграли у автозаводцев со счётом 3:0 (0:0).
— Наверно Коля Валов сейчас очень переживает? — после игры заочно пожалел он товарища по реутовскому двору и спорту, традиционно по субботам направляясь на футбольную площадку за садоводством «Дружба», по пути встретив, направлявшегося туда же Сашу Павлова.
По дороге они сначала кратко обсудили игру, посмаковав гол Юрия Сёмина и особенно два гола головой Юрия Авруцкого.
Но потом Саша неожиданно объявил:
— Будет здорово нам сыграть против юных профессионалов!? — по пути на футбол радовался Платон.
А там уже шла игра. Поэтому динамовские болельщики, дабы не нарушать численность составов, влились в разные команды.
