В числе, похваливших Платона за его столярную работу, оказался и сосед Бронислав Иванович Котов. Узнав, что Платон занимается модернизацией мансарды, он в субботу 11 июля зашёл к Кочетам посмотреть на работу студента.
Увидев одиноко торчащий посреди комнаты вертикальный брус, он специально и даже картинно схватился за него рукой, якобы, чтобы не потерять равновесие после подъёма по крутой лестнице. Но брус не покачнулся. Тогда Котов сильно потряс его в разные стороны.
Результат тот же. И когда он уже со всей силой чуть ли не яростно стал раскачивать брус, закачалась вошедшая в резонанс, вся мансарда.
— Причём тут сопромат? Это лишь точная столярная работа! Видимо он про сопромат сказал просто так, от стеснения, или для красного словца?! А здесь всего лишь основы взаимозаменяемости! — молча решил Кочет.
Он ещё некоторое время рассказывал соседу о своём плане. А тот лишь высказал сожаление, что уже сделал перегородку у себя наверху, сделав маленькую комнату проходной. Но из-за обиды и зависти Котов утаил от Кочета своё новшество, что он сделал в косых стропилах выемки, частично ликвидировав скосы, и тем самым увеличив объём комнат, ставшими похожими на вагоны метро.
В их разговор неожиданно вмешалась Алевтина Сергеевна, попросившая сына отнести в сторожку и поменять на новый уже просроченный огнетушитель, висевший с улицы на углу дома под его номером. И Платон, сняв уже обшарпанный огнетушитель с большого гвоздя, понёс его на плече в сторожку. Там он сдал ношу, расписался за мать в ведомости и получил ярко покрашенный новый огнетушитель, доставив и водрузив его на место.
Но, работая, Платон не забывал о дачном мини-футболе и других играх, в частности о его настольном футболе, названным теперь всеми с его подачи «Санболом». Такое название он получил от наилучшей аналогичности с настоящим футболом, соотношения к настоящему полю, как 1 к 100, и принципиального отличия от всех, известных в мире тупых настольных игр в футбол. Особенно это касалось статического металлического футбола, в котором мячом был металлический шарик.
В их садовом товариществе Платон давно собрал вокруг себя не только ровесников, но и, благодаря соседу Алексею Котову, младших ребят. Даже самый неказистый и непригодный к спорту Алик Капилевич с удовольствием принял участие в общих забавах. Его к этому подвигали не только личный интерес мальчишки, но и его мудрые родители, сразу понявшие полезность такого шага старшего товарища к их единственному поздно рождённому любимому сыну.
Но неуклюжесть Алика иногда раздражала его товарищей.
Как-то раз на футболе, раздражённый неуклюжестью и бесполезностью Алика, Платон в сердцах бросил ему:
Из тех пор эта, неосторожно брошенная старшим и авторитетным товарищем фраза, на время стала для Алика прозвищем «Лошадь Пржевальского».
Но со своими младшими товарищами Платон ходил играть в мини-футбол не на «Дружбу», а на свою спортивную площадку за участком Бабусиных. Там стояли маленькие, самодельные футбольные ворота и Натальей Борисовой была повешена её личная волейбольная сетка. Но эта площадка была не только меньше, но ещё была и недостаточно ровной.
Поэтому периодически под руководством отца Лёши Бабусина Николая Николаевича молодёжь и дальше постепенно очищала и наращивала размер своей площадки, разбив всю территорию не делянки.
Так Платон и жил всю неделю, чередуя приятную работу с не менее приятными развлечениями.
А находящаяся тоже в отпуске Алевтина Сергеевна теперь занялась традиционным сезонным сбором и переработкой чёрной смородины.
В середине недели на дачу приехал и, вернувшийся из путешествия, Пётр Петрович, тоже похваливший сына за удачную столярную работу.
