И это действие, во всё время ускоряющемся темпе, длилось почти четверть часа. И когда весь лёд заполнился непрерывно танцующими на коньках фигуристами, музыка резко оборвалась, перейдя в сплошные овации.
Ведь болеро Равеля давно приобрело особую популярность у слушателей. Благодаря неизменной, много раз повторяющейся ритмической фигуре, на фоне которой также много раз повторяются две темы, и вводу в звучание всё новых и новых музыкальных инструментов, оно давало необычайный рост эмоционального напряжения, просто гипнотически воздействуя на всех слушателей.
В общем, всё вступление американского балета на льду «Холидей он Айс» Кочетам показалось просто грандиозным.
А у, любивших классическую музыку, Кочетов, в очередной раз услышавших неповторимый подъём и торжество ритма, болеро Равеля и потом ещё звучало в их головах, надолго продлевая удовольствие.
И по домам они в этот раз разлетались окрылённые этой волшебной музыкой.
И, если для Петра Петровича, частенько посещавшего концерты классической музыки, это было не вновь, то Платона это коснулось серьёзнее. От такой музыки он почувствовал дополнительную силу, и даже желание энергичнее работать молотком на даче.
Так что с утра в субботу 18 июля после завтрака он зашёл за Валерием Пановым, и они вместе выехали в Бронницы к Кочетам на дачу совершать новые трудовые подвиги.
В первый день Платон не стал пугать Валерия просьбами о помощи. Он максимально много и подробно рассказал и больше показал другу свои дачные владения, не забыв и упомянуть о своих ближайших планах по благоустройству и модернизации дома. Не забыли они и свои игры, прежде всего сыграв несколько игр в знакомый Панову Санбол.
А после обеда Платон сводил товарища на мини-футбол за участок Бабусиных, на котором вечером они ещё и сыграли в волейбол. Но Валерий оказался неуклюжим, и на кочковатой футбольной площадке, чуть не подвернув ногу, однако не потерявшись на общем фоне, забив пару голов с пасов Кочета. А на волейболе он показал себя и недостаточно координированным, мощнейшими неточным ударами посылая мячи в разные стороны. Поэтому Платон, увидев это, поспешил увести того от полного позора, не желая позориться и самому.
А этим же поздним вечером, по просьбе Исаака Спектора, зашедший его проконсультировать, Пётр Петрович увидел и услышал, как члены его семьи по радиоле слушают радиостанцию «Голос Америки».
А когда он закончил консультацию, то невольно из-за любопытства присоединился к ним, услышав, что в этот день 24 израильских самолёта американского производства F-4 «Фантом» осуществили воздушный налёт на ракетные батареи советского дивизиона ПВО. Советские ракетчики уничтожил два самолёта и ещё один повредили. А израильским лётчикам удалось попасть в советскую пусковую установку в момент её перезарядки. В результате взрыва ЗУР пусковая установка была уничтожена, и погибло до восьми советских военнослужащих.
— Ну, что с них, хитрых взять-то? Родная кровь же! — молча заметил он.
А, увидев, как подросток Михаил, одарил его ещё и снисходительноязвительной улыбочкой, Пётр Петрович подумал о нём:
— Наверно сейчас, гадёныш, думает обо мне, что-нибудь, вроде: Ну, ты, дядя Петя, уже совсем не петришь?!
И, возвратясь на свой участок, старший Кочет поделился с Алевтиной Сергеевной, ещё с детства недолюбливавшей многих людей этой национальности.
Но хитрость проявила и Алевтина Сергеевна, за ужином спросив сына:
И тому ничего не оставалось делать, как согласиться:
