Но по тому, что Варя в одном торце стола посадила его рядом с собой и их сыном, Кочет понял, что пока волноваться незачем.
— И что это я так взволновался? Ведь никто не мешает ей флиртовать в институте или ещё где-то в другом месте, в других компаниях, например?! — сам себя вопрошал он.
Застолье началось тостом отца Вари, продолжившись разнообразными вкусными закусками и новыми тостами гостей и членов семьи.
А затем по традиции перерыв заполнился танцами, правда, сначала начавшись музицированием на пианино сестёр Вари, исполнивших ей по одному короткому музыкальному произведению.
А вскоре Платон и вовсе успокоился, заметив явные две пары.
— Значит, у Вари, кроме меня, теперь здесь могут быть только два вздыхателя!? И одна свободная девушка на всех? Стало быть, если не считать меня, для Вари был запланирован как минимум один ухажёр?! Или он уже запланирован для шестнадцатилетней Клавы? Вряд ли! Ей ещё рано! И кто же он? — вычислял своего соперника внутренне опять распетушившийся уже подвыпивший Кочет.
И вскоре тот проявился в танцах, первым пригласив юбиляршу. Но, когда и второй парень пригласил Варю на следующий танец. Кочет понял, что их всё же двое.
— А это даже хорошо! Пусть соперничают друг с другом, а я со стороны посмотрю на их потуги! — решил он.
Так что Платону, к его удовлетворению достойные партнёрши в танце не достались. И тогда он нарочно пригласил Клаву, которая согласилась с нескрываемой радостью, ведь она очень любила танцевать.
Уже выросшая Клава танцевала легко, была весьма подвижна и податлива на движения партнёра, сразу откликаясь на них. Танцевать с нею было одно удовольствие.
В танце Платон почувствовал, что девушка вся трепещет от его прикосновений, и не отводит от него восторженный взгляд своих зелёных глаз. Она, словно свободное такси, сверлила Платона своими озорными огоньками, призывая занять себя. И Кочет вдруг неожиданно почувствовал, что влюбляется в неё. Особенно, когда она распустила свои густо рыжие волосы, а её твёрдые девичьи груди своими острыми сосками упёрлись в его молодецкую грудь.
И тело Кочета откликнулось в брюках восстающей плотью. Клава это почувствовала своим упругим животиком, от чего у неё расширились глаза и она ещё сильнее и откровеннее прижалась к Платону. Её даже не смутили, направленные в этот момент на неё укоризненные взгляды сестёр, матери и гостей. Поэтому Платону пришлось вместе с перевозбудившейся девушкой временно выйти на кухню, чтобы якобы попить водички и остыть.
И Клава вышла, оставив Платона один на один с матерью, сразу обратившейся к нему:
А Клава уже кружилась в вальсе с другим свободным парнем, вскружая и ему голову. А Платон любовался ею со стороны, в этот момент думая только о ней:
— Какой же Клава становится красавицей?! Ещё пару — тройку лет, и она станет настоящей секс бомбой!? А ведь в детстве она была, чуть ли не гадким утёнком?! Но мне пока на всякий случай надо держаться от неё подальше!
Но не успела музыка стихнуть, как Варя объявила Белый танец, сразу пригласив на него Платона, чтобы опередить Клаву. А та, поняв сестру, обиделась и вместе с не танцующей Ксюшей вышла в другую комнату.
И Надежда Васильевна воспользовалась случаем, пригласив на танец мужа, став ведущей парой танца.
