— «Я даже помню, как ты запутал меня своими непонятными финтами, в которых, мне кажется, и ты сам совсем запутался!?» — дружелюбно продолжил Комаров после рукопожатия Попова.
— «Да, было дело! Я же привык играть на левом краю! А справа я действительно не знал, как мне делать!?» — сознался Валерий, довольный, что оставил свой след в памяти профессионального футболиста.
— «А, да! И я вспомнил, как во втором тайме против меня стал играть ты, а не сын Павлова! Я тогда удивился, какие вы разные! Павлов быстро бегал, не шёл на сближение и на обводку, и сильно бил издали! А ты делал всё наоборот — не спеша шёл на сближение и так запутывал меня вокруг себя, что у меня сначала голова ходила кругом!?» — вспомнил низкорослого рыжего края нападения, бывший ростом с Платона Александр Боженко.
— «Саш! А как ты сегодня в составе оказался? Ты же вроде…?» — не успел спросить Кочет, как уже получил от него ответ:
— «Да, я из Кирова уже ухожу и сейчас на перепутье. Если в «Динамо» обратно не возьмут, то есть предложение из Костромы. Тут мы с Володей Штаповым оказались в одном положении! Его тоже только что выперли из «Торпедо», свалив на него всю вину за их последние поражения!» — кивнул Боженко в сторону их временного вице-капитана.
— «А ты-то сам, почему сейчас не играл?!» — спросил он Кочета.
— «Так я учусь на вечернем в Бауманском и здесь на фирме работаю!».
— «А то нам, нападающим, тогда Павлов про тебя все уши прожужжал! Вот, мол, кокой центр нападения хорош! Универсал! Даже в защите сыграл!» — вступил в разговор старших и Анатолий Байдачный.
— «А он тогда этим так проникся, что потом взял в команду твою полную копию Толю Пискунова! Вы одного роста и даже внешне очень похожи!» — вернулся в разговор Володя Комаров.
— «А это, который «Пахтакору» три гола забил?!» — уточнил Платон.
— «Да, он! Но это у него оказались единственные голы!?».
И Комаров с Байдачным наперебой стали рассказывать Кочету про своего недавнего товарища Анатолия Пискунова, с этого года игравшего уже за московский «Локомотив».
Как и Платон, тот родился в январе 1949 года, только не пятнадцатого, а второго, и не в Москве, а в деревне Татищеве Калининской области. И ростом он был всего на один сантиметр выше Кочета. Как и Платон, он тоже начал работать на секретном машиностроительном заводе, обеспечивавшим ракетами земля-воздух ПВО страны, но не учился, а с 1968 года играл за команду «Волна» из Дубны. Из неё он вызывался в юношескую сборную страны и даже участвовал в тренировочных сборах. Но из-за секретности его не выпустили за границу.
— Ну, вот, значит и меня тогда тоже бы не выпустили, к тому же, ещё у меня тогда уже было и МВТУ, а не только плохое зрение?! В общем, всё сложилось один к одному! — вздохнув, понял Кочет, продолжая слушать молодых динамовцев.
А они продолжали повествовать, уточнив, что в 1969 году Анатолий сыграл 18 игр за «Волгу» (Калинин) и забил три гола.
А в 1970 году Писунов перешёл в дубль «Динамо», уже в первом сезоне наколотив 24 гола в 29 играх, став лучшим бомбардиром и обратив на себя внимание абсолютно всех, кроме тренера «Динамо» Константина Ивановича Бескова, не любившего центрфорвардов таранного типа. Видимо и поэтому тот очень редко выпускал высокого Пискунова за основной состав, и то лишь на замену и почему-то лишь на позицию защитника.
А ведь любому зрителю дубля сразу становилось очевидным и его ошеломляющим, как по полю со страстью и задором юнца носится энергичный высокий футболист. И только позже в опытные глаза бросались его неумение чётко укрощать мяч и некоторая угловатость движений.
— Ну, точно мы с ним и в этом похожи! — просиял Кочет.
