Майкл повернулся, посмотрел на Ноя. Тот наблюдал за ним; твердый, угрожающий взгляд его черных мудрых глаз умолял, просил, требовал: сиди тихо, не рыпайся. «Что ж, – смиряясь, подумал Майкл, – это его взвод, он знает этих людей дольше, чем я…»
Майкл взглянул на склон. Лейтенант в светлой шинели, ярким пятном выделяющейся на темном склоне, и оба сержанта спускались к реке, хватаясь за кусты, опираясь о стволы деревьев. «Нет, – подумал Майкл, – мне все равно, что они подумают, я этого не допущу…»
– Холигэн! – Он подскочил к сержанту, который пристально всматривался в противоположный гребень. – Холигэн, нельзя этого делать! Нельзя отпускать их к реке! Холигэн!
– Заткнись! – яростно прошипел Холигэн. – Не указывай мне, что надо делать и что нет. Взводом командую я.
– Их же убьют, – не отступался Майкл, глядя на троих мужчин, скользящих по грязному снегу.
– Ну и что? – Майкла поразили ненависть и гнев, сверкнувшие на этом красивом, тонкогубом лице ученого. – Почему бы и нет? Или тыловикам не положено умирать? Они, между прочим, тоже армия, не так ли? Сувениров им захотелось!
– Вы должны их остановить! – просипел Майкл. От волнения у него сел голос. – Если вы их не остановите, я подам рапорт, клянусь Богом, я…
– Заткнись, Уайтэкр, – подал голос Ной.
– Подашь, значит, рапорт? – Холигэн ни на мгновение не отрывал глаз от противоположного гребня. – Ты хочешь пойти туда сам, да? Хочешь, чтобы там убили тебя, хочешь, чтобы убили Аккермана, Крейна, Пфайфера, ты предпочитаешь, чтобы пулю получил кто-то из твоих друзей, а не эти жирные свиньи из службы снабжения? Они слишком хороши, чтобы посылать их на убой, не так ли? – Голос, который только что дрожал от злобы, вдруг стал спокойным и деловым, поскольку Холигэн обращался уже ко всем солдатам. – На эту троицу не смотрите. Все внимание только на гребень. Будут лишь две, может, три коротких очереди, так что смотреть надо в оба. Как засечете пулемет, докладывайте мне… Ты по-прежнему хочешь, чтобы я вернул их, Уайтэкр?
– Я… – начал было Майкл, но услышал выстрелы и понял, что говорить больше не о чем.
На лугу у реки светлая шинель уже распласталась на земле. Луис и второй сержант бросились бежать, но далеко не ушли.
– Сержант, – раздался ровный и спокойный голос Ноя. – Я видел, откуда стреляли. На двадцать ярдов правее того большого дерева. Аккурат перед двумя кустами, которые чуть выше остальных… Видите?
– Вижу, – ответил Холигэн.
– Прямо там. В двух или трех ярдах от первого куста.
– Ты уверен? Я, честно говоря, не видел.
– Уверен, – кивнул Ной.
Господи, устало подумал Майкл, восхищаясь Ноем и ненавидя его, многому же он научился после Флориды.
– Так что, – Холигэн наконец-то повернулся к Майклу, – все еще хочешь подать рапорт?
– Нет, – ответил Майкл. – Никаких рапортов я подавать не буду.
– Естественно, не будешь. – Холигэн добродушно похлопал его по плечу. – Я знал, что не будешь. – Он шагнул к полевому телефону и позвонил на командный пункт роты. Майкл слушал, как Холигэн сообщает точные координаты пулеметного гнезда.
Снова воцарилась тишина. Просто не верилось, что лишь минуту назад вдруг заговорил немецкий пулемет и три человека покинули этот мир.
Майкл отвернулся, посмотрел на Ноя. Тот стоял на одном колене, уперев приклад карабина в грязь и прижавшись щекой к стволу. Точно так изображали тех, кто раздвигал границы Америки, сражаясь с индейцами где-нибудь в Кентукки или Нью-Мексико.
Майкл медленно сел, отведя взгляд от Ноя. Теперь он наконец-то осознал, что хотел втолковать ему Ной в лагере пополнения пехоты, когда говорил, что в армии можно служить только там, где у тебя есть друзья.
Перед тем как начали сгущаться ранние зимние сумерки, заработали минометы. Первые две мины не долетели до цели, и Холигэн по телефону внес необходимые поправки. Третья легла, куда он указывал, следом за ней и четвертая. На том месте, где разорвались две последние мины, возникло некое хаотическое движение, резко закачались голые ветки, словно человек пытался продраться сквозь кусты, но только навалился на них и упал. Потом вновь все затихло, и Холигэн бросил в трубку:
– Цель поражена, сэр. Еще одну на то же место на всякий случай.
Мина разорвалась там же, где и две предыдущие, но на гребне больше не шевельнулась ни одна ветка.
