Саперная рота прибыла с наступлением темноты, таща на себе понтоны и доски настила. Майкл и другие солдаты помогли саперам снести все к реке. По пути они миновали светлое пятно. Майкл знал, что это шинель лейтенанта, но даже не посмотрел в ту сторону. Когда саперы, работая в ледяной воде, собрали половину моста, в небо взлетела первая осветительная ракета. Потом с обеих сторон заговорила артиллерия. С немецкого берега доносились и винтовочные выстрелы, но редкие и беспорядочные. Американцы отвечали минометным огнем. Снаряды немцев ложились как попало. То ли они экономили боеприпасы, то ли корректировщики из-за плотного огня американцев не могли точно указать цель. Во всяком случае, в мост не попал ни один снаряд. Трех саперов ранило на другом берегу, все остальные вымокли до нитки от всплесков падавших в воду снарядов.
Осветительные ракеты заливали реку, мост, берега неестественным синим светом, от которого люди словно теряли одно измерение и становились плоскими, тонкими, как бумага, и чем-то напоминали насекомых. Первые солдаты взвода перебрались на другой берег без проблем, но потом были ранены Лоусон, который свалился в воду, и Муковски.
Майкл, согнувшись в три погибели, сидел рядом с Ноем, который, положив руку ему на плечо, удерживал его на месте. Они увидели, как один человек, потом другой, миновав мост, выскочили на другой берег. Кто-то упал поперек моста, и другим солдатам пришлось перепрыгивать через него.
«Нет, – думал Майкл, чувствуя, как его плечо дрожит под рукой Ноя, – это невозможно, нельзя требовать от меня такого, никак нельзя…»
– Беги, – прошептал Ной. – Беги, пора!
Майкл не двинулся с места. Снаряд упал в реку в десяти футах от моста. Столб черной воды обрушился на доски, на мгновение скрыв лежащего на них человека.
Майкл почувствовал, как его сильно двинули по шее.
– Беги! – кричал Ной. – Беги, сукин ты сын!
Майкл вскочил и побежал. Снаряд рванул землю на другом берегу у самого моста, когда позади остались первые десять футов скользких досок, но Майкл продолжал бежать, не задумываясь, цел дальний конец моста или нет.
А еще через мгновение мост остался позади. Из темноты послышался голос: «Сюда, сюда…» – и он послушно повернул в указанном направлении. Споткнувшись, Майкл упал в воронку, где уже кто-то был.
– Все нормально, – хрипло прошептали ему в ухо. – Сиди здесь, пока не переправится вся рота.
Майкл прижался щекой к холодной, сырой земле, которая приятно освежала его разгоряченную кожу. Он поднял голову, посмотрел на фигурки, бегущие по мосту между фонтанами воды, и глубоко вдохнул. «А я ведь это сделал, – подумал Майкл. – Я наступал под огнем противника. Мне это по силам. Я был ничуть не хуже остальных». К собственному удивлению, он почувствовал, как его губы расползаются в улыбке. Наконец-то, сказал себе Майкл, поворачиваясь лицом к немцам, он становится настоящим солдатом.
Лагерь смотрелся неплохо, мало чем отличаясь от обычного армейского лагеря. Он раскинулся посреди зеленых полей, на фоне крутых склонов заросших лесом холмов. Правда, бараки стояли ближе другу к другу, чем казармы, и окружали их два ряда колючей проволоки, которые через равные промежутки перемежались сторожевыми вышками. Но главным отличием был запах. Уже в двухстах метрах от лагеря запах становился таким густым и плотным, словно благодаря сложной химической реакции вот-вот должен был перейти в твердое состояние.
Кристиана, однако, запах не отпугнул. Под ярким солнышком весеннего утра он торопливо захромал по дороге к главным воротам. Во-первых, хотелось есть, во-вторых, он надеялся получить в лагере хоть какую-то информацию. Возможно, там действовал телефон и поддерживалась связь со штабом еще воюющей части. Может, работало радио… А вдруг – тут он вспомнил отступление во Франции – удастся разжиться велосипедом…
Кристиан мрачно улыбался, приближаясь к лагерю. «Я стал специалистом по технике индивидуального отступления, – думал он. – Весной 1945 года эти знания пришлись очень кстати. Если возникает необходимость оторваться от разваливающейся военной части, обращаться надо только ко мне, – думал он. – В этом вопросе я стал ведущим нордическим экспертом. Могу определить, что полковник решил сдаться в плен вместе с подчиняющимися ему войсками, за два дня до того, как такая мысль только придет полковнику в голову».
