Усадили на стул, пристегнули запястья к спинке. А потом единственным видящим глазом он разглядел сидящего напротив мужика. На висках седина серебрится, весь такой представительный, одет по гражданке. А взгляд хитрый, изучающий, в подкорку пробирающийся.
— Ну здравствуй, Елисей. Красивое у тебя имя. Да и сам, судя по фотке, — достаёт его снимок из одиноко лежащей на столе папки. — Ничего парень. Смазливый. Девчонки-то любят, наверное, а? — усмехается, но взгляд всё тот же, жалящий, пронизывающий. Елисей никогда не был трусом, но тут стало не по себе. Этот урод явно не с добрыми намерениями пришёл. Кем бы он ни был. — Да ты не смотри на меня, как на врага. Волчонком прям зыришь. Я друг, Елисей.
— Сомнительно как-то.
— Отчего же? — усмехнулся тот. Елисей благоразумно промолчал. Захочет этот хрен — сам расскажет, зачем он ему сдался. Не зря же его сюда притащили, ещё и приодели, словно тёлку на свиданку. — Я, парень, и правда, пришёл, чтобы тебе помочь. А вот нужна ли тебе эта помощь — решай сам. Вижу, ты мужик серьёзный, — прозвучало, как подъёбка какая-то. — Поэтому не буду ходить вокруг да около, обозначу свою позицию сразу. Мне нужны такие люди, как ты. Видишь ли, есть в мире много дерьма, которое выгрести в состоянии не каждый. А вот ты, — он ткнул пальцем в Елисея. — Ты на эту роль годишься. Я набираю парней, вроде тебя, на обучение. Что-то вроде армии. Как бы там ни было, лучше, чем зона. А через несколько лет ты выйдешь специалистом. И что самое главное, больше не придётся воровать и грабить. Ты сможешь очень хорошо зарабатывать. Так что скажешь, Молохов? Отмазываем тебя от тюрьмы?
Елисей поджал губы, упёрся взглядом в свои ботинки, из которых менты вынули шнурки. Хотел ли он полжизни провести на киче? Да ещё и за то, чего не совершал. Нет, конечно. Но и туманное предложение странного мужика не вызывало доверия.
— Что за специальность? — поднял на него взгляд. А ведь он даже не представился. Но Молохов слышал, как менты его генералом называли.
Не в Суворовское же он тут будущих зэков набирает.
— Ммм… — мужик опять усмехнулся. Мудак тот ещё. — Скажем так, ты станешь специалистом узкого профиля. Что-то вроде уборщика, только оплачивается гораздо лучше.
Нет, ну точно подстава какая-то.
— А поподробнее?
— А поподробнее, сынок, это если согласишься. Ты пока мне ничего не ответил. Ну вот скажи, тебе хочется в тюрьму? А мать не жалко? С отцом-то твоим и так уже всё понятно, а она могла бы ещё жить.
Елисей резко выровнялся, будто ему в позвоночник кол воткнули. Скрипнул зубами.
— Вы мать не трогайте! Я за мать любого порву!
— Тихо-тихо, парень. Ты что, думаешь, я женщине угрожаю? Мне оно надо? Ты и сам на всё согласишься, лишь бы двадцатку не схлопотать. А про мать я напомнил, чтобы ты не ерепенился особо. Ну сам подумай, сколько ещё она так протянет? С селёдкой на рынке, а? А тут ещё единственного помощника заберут. — Молохова передёрнуло и теперь уже действительно стреманулся. Откуда этот мудак про мать знает? Про то, где она работает? — Да ты не пучь глазёнки-то, Елисей. Думаешь, я с такими предложениями ко всем, по кому зона плачет, подхожу? Неет, парень. Тут дело серьёзное, не шуточное. Если впряжёшься, то это навсегда. А ты паренёк способный, я вижу таких за километр. Считай, тебе удача улыбнулась. Ну так что, Елисей? Отмазываем, нет?
— Как я могу соглашаться, не зная на что? Хоть намекните! — пульс зашкаливал, глаза щипало от пота. И грудная клетка так болела, будто разваливалась. Кажется, менты пару рёбер сломали.
— Хорошо. Намекну. Тебя научат выживать. В любой ситуации. А потом, если всё пойдёт нормально, тебя ждёт работа наёмника. Так понятнее? Меня, кстати, Александром Павловичем зовут. Приятно познакомиться, Елисей Молохов.
— Наёмник? Это типа на войну, да?
Александр Павлович промолчал, продолжая ухмыляться. А Молохов согласился.
ГЛАВА 27
Меня затолкали в какую-то клетку, заперли решётчатую дверь и оставили одну в сыром подвале. Здесь темно, воняет мочой и плесенью, а в углу, кажется, копошится крыса. Особо не вникаю, потому что мне сейчас вообще не до живности. Да и не боюсь я их. Были времена, когда с крысами засыпала и просыпалась.
Орать смысла нет, я уже поняла, что меня сюда не погостить привезли. Сбежать возможности тоже не имеется. Да и сил, собственно, ни на что из вышеперечисленного нет. Я не отрубилась, но дрянь, которую мне ширнули, явно не из разряда тонизирующих. Оставалось только ждать, пока отпустит. И когда они объявят мне о своих намерениях. Почему-то я была уверена, что убивать меня никто не станет. Не затем сюда тащили. А может, это наркотик действует, потому что страх заметно притупился, как, в общем-то, и остальные реакции.
