– Да, налейте стаканчик. – сказал я бармену, не обращая внимания на своего фантомного наставника.
Через пару мгновений передо мной уже стоял стакан снежно-белого молока с лёгкой пенкой. Пахло молоко странно, ни как обычно пахнет коровье, а как-то немного неприятно, будто бы его только-только в грязном хлеве сцедили. Я аккуратно отпил немного, опасаясь, что вкус будет не очень, но, к моему удивлению, это было нечто очень необычное и приятное. Мягкий, тянущий с небольшой ноткой этакого молочного послевкусия. Более чем вкусно! Я выпил стакан залпом. Попросил налить ещё. Тот тоже был опрокинут моментально:
– Какое отличное молоко! – сказал я, – Никогда в жизни не пил ничего столь же вкусного!
– Конечно, оно фермерское. От лучших коз Калифорнии. – заявил бармен и в моих глазах как-то резко потемнело.
Мартин упал на пол и покатился со смеху. Мне думалось, что моё красное лицо будет видно всем окружающим даже под маской. У того, чтобы быть антропоморфным зверем есть несколько основных минусов: некоторые вещи сразу превращаются в чертовски неоднозначные...
– Что-то не так? – бармен видимо и правда заметил мою реакцию, – У вас непереносимость не только алкоголя, но и коз?
– Нет. Да... Не совсем. О таких вещах стоит предупреждать заранее! – заявил я удивительно твёрдо.
– Ну вы, пет-плееры и странные ребята, скажу я честно... – посмеявшись заявил пухлый, с лысой макушкой и обрамляющими её неопрятными кудряшками, старик, сидевший слева от меня, – Неужели среди ваших кто-то на полном серьёзе изображает не только коней и собак, но ещё и коз?
– Прошу прощения, "мы"? – спросил я.
– "Вы", – утвердительно кивнул головой старик, – Поверь старине Алену, я таких косатиков, как ты много видел в подобных местах.
– А если говорить про конкретно это?
– А в этом видел двоих, включая тебя. Причём недавно совсем. – мужчина задумчиво почесал подбородок, – Второй уже две недели сюда ходит-бродит, с чёрным платком в правом кармане. Поверь старине Алену, такого нацистского ублюдка я ещё не видел, не удивительно, что он тут разве что дилером болтает!
– Ого-го, с чёрным платком! – шутливо заявил Австер, – Так вот КАКОГО вида это заведение, занятно-занятно...
– С "дилером"? – я стал понимать, что нить расследования сама идёт ко мне в руки и я уже вот-вот окажусь у цели.
– Ага, вон, на входе стоит! – он указал на неприметного байкера в дурацкой мотоциклетной кепке, – Марками барыжыт. Не самыми дурными, скажу я тебе.
– А что такое, эти "марки"?
– Не забивай голову. – старик пожал плечами и усмехнулся, – Раски, вроде тебя, таким обычно не балуются.
– "Раски"?
– Ну да, раски. По тебе видно, что ты раски во всех отношениях: пришёл без платка, не в коже, дилера проигнорировал, от слова "moloko" скривился, что общаешься с величайшим из живущих поэтов Америки, Аленом Гинзбергом, не знаешь... В этом городе меня все знают. Особенно типичные посетители таких местечек. Кем ты ещё можешь быть, как не раски? – он задумался на секунду, – Вот та "пёсья башка", которая сегодня почему-то не явилась, вот тот очевидно чистый протестантский фанатик. Самый сок белого отребья! Да к тому же йокист. У них всё, знаешь, на морде написано. Даже если эта морда под маской.
– В дедукции вам не откажешь, мистер Гинзберг. – сказал я.
– Всем поэтам, видимо везёт с детективными навыками. – добавила галлюцинация в виде тилацина.
Продолжая упорно игнорировать Мартина, я спросил:
– Может вы знаете, где я могу найти этого "типичного американца"?
– В мотеле, дальше по Гаррисон-Стрит, где же ещё? Там у нас особенное место, как раз для таких, как он. Кто любит пошуметь, упороться и ещё много чего ещё. Там грязно, страшно и очень дёшево!
– Ну, это всё что мне необходимо знать. – сказал я, вставая из-за стойки, – Пойду, попробую поискать в этом злачном местечке.
– Удачи тебе, раски! – старик поднял стакан с чем-то по цвету напоминавшем виски, – Береги кошелёк и... всё что ещё сможешь сберечь. Как говорил мой хороший друг Уилл, от псов не стоит ждать ничего хорошего. Другое дело кошки...
Я вышел из бара и направился вниз по улице, в противоположную сторону от видневшегося вдали Оклендского моста. Через пару кварталов я таки набрёл на мотель, притаившийся между двумя невысокими таунхаусами. Небольшая парковка, уродливая вывеска, дурно покрашенный фасад серо-буро-малинового цвета, бездомный, приютившийся у стены, в общем, удивительно злачное местечко в считаных минутах ходьбы от центра "Западного Парижа".
Но это же, кажется, делало его идеальным местом для того, чтобы залечь на дно и, одновременно, остаться отличной базой для... ну что бы этот любитель кожи и расовой теории не планировал.