- А я сам вам отвечу! Вы же хотите вернуться домой и купить там себе землю! Хотите, чтобы пахали на ней другие и чтобы вы сами никогда уже не притронулись к плугу! А тогда слушайте, что я вам скажу: для этого денег здесь маловато. Точнее, деньги эти ни на что не годны! - Он брезгливо рассыпал по земле пригоршню монет, и все тотчас узнали ту чеканку из низкосортных сплавов, от которой нет никакого проку.
- Но только не подумайте, что мы не сможем получить то, что хотим! Но на это нам нужно время!
- Для чего тебе время, Сигурд? Чтобы подальше упрятать свою долю?
Змеиный Глаз сделал шаг вперед. Отыскивая обидчика, впились в толпу жуткие зрачки с белоснежной каймой. Рука коснулась навершия меча.
- Мы с вами на открытом сходе, - проговорил он. - Здесь каждый волен говорить то, что захочет. Но если найдется человек, который обвинит меня или моих братьев в том, что мы поступились честью воинов, он объяснится с нами где-нибудь в сторонке сразу после окончания схода!… А теперь слушайте. Мы взяли недурной выкуп с Минстера. Те из вас, кто брал город приступом, тоже разжились барахлом - поснимали с мертвых, почистили дома за стеной… И все мы хорошенько выпотрошили город за пределами Минстера…
- Да ведь все золото собрано в Минстере! - распаляясь пуще прежнего, зарычал Бранд и также сделал шаг вперед, чтобы ни у кого не осталось сомнений в том, что кричал именно он.
Сигурд смерил его холодным взглядом, но угрожать на сей раз не стал.
- Я объясню. Мы сложим воедино всю добычу - и выкуп, и барахло, и все остальное - и разделим ее по командам, как испокон веку повелось в нашей армии… Потом мы обложим королевство новыми податями, которые им велено будет доставить нам до наступления зимы. Они, это понятно, заплатят нам дрянной монетой. Но мы заберем и это. Потом выплавим все серебро и отчеканим все заново. А уж потом новые монеты поделим так, чтобы каждому досталось по справедливости… Есть только одна загвоздка. Для этого нам понадобится монетный двор… - Несмотря на то, что Сигурд повторил эти два слова дважды, воины продолжали судачить об их смысле. - И люди, которые справятся с этой работой. А также все необходимые инструменты. Все это мы найдем в самом Минстере. Ибо там сейчас засели христианские жрецы… Я не говорил об этом раньше, но собираюсь сказать сейчас: мы должны заставить их работать на себя…
На сей раз в рядах викингов начался настоящий разброд. Кто-то выступал из рядов, пытался в чем-то убедить товарищей. Шеф все же почувствовал, что предложение Сигурда находило все большую поддержку, ибо рассчитано было на людей, подуставших от бесконечных грабежей, приносящих убогий улов. Впрочем, нашлись и те, кого оно возмутило, в первую очередь - приверженцы Пути, но также и те викинги, которые попросту питали к христианам стойкую неприязнь или отказывались им доверять. По-прежнему раздавались недовольные голоса тех, кто был раздосадован потерей Минстера…
И возмущение это, похоже, все накалялось. Никто не слыхал о том, чтобы раздоры на сходах приводили к кровопролитию, - больно уж жестоко оно каралось. Однако все эти свирепые люди имели при себе оружие, латы, шлемы, щиты, а уж быть зачинщиками в сваре им не привыкать. Поэтому вероятность дурного исхода полностью Исключить было нельзя. А стало быть, рассудил Шеф, Сигурду Змеиному Глазу пора бы принимать меры, пора показать свою мудрость. Тем более что вперед строя выскочил еще один воин - Эгиль из Сконе, а этот сумел-таки перебраться на своей башне в город и своим неистовым обличением вероломства христиан привлек к себе внимание всего войска.
- И вот еще что! - гремел он. - То, что христиане никогда не держат данного нам слова, мы уже знаем. Почему? Потому что они считают, что после смерти спасутся только те, кто уверовал в их Бога… Но есть еще одна опасность. Они ведь и других людей учат нарушать свое обещание. Человек начинает думать, что сегодня он сказал одно, завтра - другое, а потом пойдет к священнику и получит отпущение грехов. И легко отмоется от прошлого - все равно как баба смывает дерьмо с задницы сосунка. И я говорю это вам - вам, сыновья Рагнара!
Повернувшись лицом к четырем братьям, он подошел к ним ближе. «Дерзкий человек, - подумал Шеф. - Отважный и злой». Эгиль тем временем скинул с себя плащ, чтобы все увидели сиявший на его рубахе серебряный горн Хеймдалля.
- И так-то вы помянули своего отца, который встретил смерть в змеином погребе здесь, за стенами этого Минстера? А может, вы уже забыли те обещания, которые давали в Роскилле? Когда вы поставили ноги на колоду и принесли клятвы Браги? Тогда помните ли, что ожидает клятвопреступников в том мире, в который верим мы, а не христиане?!
Из глубины войска донесся протяжный, торжественный глас. То Торвин нараспев читал священные строки.
