Молот Люцифера полностью

– Мы доберемся до обсерватории, – произнес Хамнер. – Может быть, даже пешком. Она находится не слишком далеко… Двадцать-тридцать миль – и мы на месте. Пара дней в пути. И мы будем в безопасности.

– Нет, – сказала Эйлин. – Никто никогда не будет в безопасности.

– А мы обязательно будем. – Он вздохнул. – Я… действительно рад, что ты разыскала меня. Я вовсе не герой, но…

– Ты отлично справляешься.

Они снова помолчали. Ветер продолжал гудеть, но постепенно они начали различать ровное низкое гудение. Оно напоминал гул реактивного самолета – нет, сотен самолетов, – которые синхронно ревели на взлетной полосе.

Звук шел с юга, и, посмотрев в ту сторону, Эйлин и Тим обнаружили, что часть оранжевых точек исчезла. Эти огни не мерцали, чтобы медленно угаснуть, – они пропадали внезапно, в мгновение ока.

Гул усиливался, стремительно приближался.

– Цунами, – неуверенно произнес Хамнер. – Гигантская волна в несколько тысяч футов высотой.

– Тысячи? – испуганно переспросила Эйлин.

– Нам ничего не грозит. Она не продвинется чересчур далеко в глубь суши. Нужна большая мощность. Сейчас волна катится по старому руслу реки Лос-Анджелес. Она не перехлестнет через Голливудские холмы. Все, кто здесь наверху, вероятно, уцелеют. Но боже, помоги тем, кто остался в долине…

Они сидели, прижавшись друг к другу, а вокруг и в небе плясали молнии, гремел гром и, перекрывая его раскаты, ревело цунами.

Огни в долине Сан-Фернандо продолжали гаснуть.

Между полуостровом Баха-Калифорния и западным побережьем Мексики есть узкая полоса воды. Ее береговые линии напоминают вилку камертона.

Вода в море Кортеса теплая, как в ванне, и спокойная, словно в озере. Море будто нарочно создано, чтобы плавать или ходить под парусом.

Но сейчас обломки ядра кометы Хамнера – Брауна пронзают атмосферу Земли, точно крошечные голубовато-белые звезды. Какой-то пикирует прямо в устье моря Кортеса – и падает как раз между зубцами «камертона». Вода бешено вздыбливается, а на дне появляется оранжево-белый кратер. По расширяющейся дуге цунами движется к югу, но стиснутая берегами вторая волна, подобно пуле, несется к северу. Одни водные массы устремляются к востоку – на Мексику, другие – на запад, через Баху к Тихому океану, но большая их часть покидает северную оконечность моря.

Они напоминают увенчанную белой пеной горную гряду.

С тем же успехом Империал-Вэлли, второй по величине агропромышленный регион Калифорнии, мог бы располагаться на выходе из ружейного дула.

По разрушенной автостоянке ЛРД друг к дружке сползались выжившие. Двенадцать мужчин, пять женщин, ошеломленных до глубины души.

Большая часть людей осталась в развалинах зданий. Они кричали. К ним поплелись остальные. Шарпс застыл, ошеломленный. Он тоже хотел помочь, но ноги не повиновались ему.

В небе клубились тучи. Они мчались, образуя мгновенно меняющиеся причудливые узоры, и походили на стремительные потеки чернил. Свет солнца еще пробивался сквозь них, но был гораздо тусклее сверкания беспрестанно вспыхивающих молний.

Не веря своим ушам, Чарльз услышал детский плач. Затем кто-то позвал его.

– Док! Шарпс! Помогите!

Это был Эл Мастерсон, уборщик из корпуса, где работал планетолог. Вместе с ним оказались еще двое спасшихся. Они сгрудились возле многоместного пикапа, который уткнулся в бок зеленому «линкольну». Машина кренилась под углом сорок пять градусов: два колеса стояли на мостовой, другие два повисли в воздухе. В салоне плакали дети.

– Сэр, пожалуйста, скорей! – заорал Мастерсон.

Его крик помог преодолеть оцепенение. Чарли бегом бросился на помощь. Он и Эл вместе с остальными мужчинами навалились на автомобиль. Они старались изо всех сил, и наконец легковушка приняла нормальное положение. Мастерсон распахнул дверцу. Оттуда выглянули двое рыдающих, совсем маленьких детей. Их щеки вымокли от слез. Рядом с ними сидела Джун – жена Эла. Она не плакала.

– Они в порядке, – сказала она. – Я ведь говорила тебе…