А тот угрюмый здоровяк, занимавший высокий пост в Си-би-эс? Его надо было прогнать, а он ругался без передышки, пока напарник Харди не истратил патрон, прострелив боковое стекло машины великана.
А мужчина в отрепьях некогда дорогого костюма! Вежливый и изъяснялся на литературном английском. Оказался городским советником откуда-то из долины. Он вылез из тачки, подошел к Элу почти вплотную и продемонстрировал ему пистолет, спрятанный в кармане плаща.
– Руки вверх.
– Вы точно хотите этого? – спросил Харди.
– Да. Вы меня впустите.
– Хорошо, – ответил Эл.
А потом в черепе городского советника появилась дырка, ровная и аккуратная. Потому что Харди поднял правую руку, и это был условный сигнал. Жаль, что парень в свое время не прочел Киплинга:
На подъездную аллею выехал автомобиль. Маленький грузовичок. А в нем – тощий волосатый парень с усами подковкой. «Наверняка местный, подумал Эл, – они все разъезжают на таких тачках».
С равным успехом фургон могли угнать, но зачем тогда вор явился со своей добычей к особняку сенатора?
Харди вылез из машины и по воде и грязи зашлепал к воротам.
Всем прибывшим он говорил одно и то же:
– Покажите ваши руки. Я не вооружен. Но за вами следит мой товарищ, у него винтовка с оптическим прицелом. Он сидит в укрытии.
Но тут последовал вопрос.
– А водить фургон он умеет?
Эл уставился на незнакомца.
– Что?
– Сначала главное. – Усатый полез в сумку, стоявшую на сиденье. – Почта. Только у меня заказное письмо. Сенатор должен за него расписаться. А там мертвый медведь…
– Что? – выработанный Элом привычный порядок дал сбой. – Что?
– Мертвый медведь. Убил его сегодня рано утром. Выбора не было. Я спал в кабине, и вдруг громадная мохнатая черная лапа выбила стекло и полезла внутрь. Огромная зверюга… Я отодвинулся, но он продолжал ломиться в машину. Тогда я вытащил «беретту», которую нашел на «Курином ранчо», и выстрелил ему прямо в глаз. Он рухнул кучей мяса. Ну и вот…
– Кто вы? – спросил Эл.
– Почтальон, кто ж еще! Вы можете попробовать сосредоточиться хоть на чем-то? Там пятьсот, а то и тысяча фунтов медвежатины, не говоря уже о шкуре, и мясо ждет не дождется четверых здоровых мужчин с грузовиком. Оно начинает портиться! Я не могу вытащить его, но если вы пришлете своих ребят, то, возможно, спасете полдюжины человек от голодной смерти. А сейчас мне надо встретиться с сенатором, чтобы он расписался за письмо… ну а вам лучше послать кого-нибудь за тушей прямо сейчас, не откладывая.
Это было для Харди уже чересчур. Определенно чересчур. Единственное, что он осознал, – наличие у парня «беретты».
– Вы должны отдать мне свое оружие на сохранение. А затем вы отвезете меня на холм, – произнес он.
– Чего-чего? Зачем я должен отдавать вам свою пушку? – удивился Ньюкомб. – А, ладно, если это вас порадует. Держите.
И он протянул Элу пистолет. Мужчина в высшей степени осторожно взял «беретту». И открыл ворота.
– Господи, сенатор, к нам приехал Гарри! – закричала миссис Кокс.
– Какой еще Гарри? – Артур встал из-за стола, заваленного картами, списками и диаграммами, и выглянул в окно.
Ну, конечно, Эл ехал с кем-то в фургоне. С кем-то очень усатым и волосатым, одетым в серое.
– Почта! – поднявшись на крыльцо, провозгласил Ньюкомб.
Женщина распахнула входную дверь.
– Гарри, мы не ожидали увидеть вас снова!
– Привет, – поздоровался он. – Заказное письмо для мистера Джеллисона.
Ясно. Политические секреты мира, который погиб и хоронит себя. Артур направился в холл.
На пороге стоял молодой парень. Он действительно был в куртке почтового ведомства, которая уже превратилась в лохмотья. Сам визитер выглядел немного усталым.
– Входите же, – произнес Джеллисон.
Что тут сегодня творится?
– Сенатор, утром Гарри застрелил медведя. Я пошлю рабочих, пусть заберут тушу до того, как ее расклюют стервятники, – выпалил Эл.
– Вы не уйдете с моей «береттой»! – вознегодовал Ньюкомб.
– Ах да. – Харди вытащил пистолет из кармана, неуверенно взглянул на него. – Гарри отдал мне свое оружие, – доложил он и, вручив «беретту» своему вконец растерянному боссу, улетучился.
