Место справа от Волоса было занято. И правее, правее, правее… И еще правее. До самого низа стола. До самого места для слуг.
– Садись сюда, храбрый Один! – показал на свободный край скамьи справа от себя какой-то сварожич. – Для меня честь находиться рядом с собой!
– За Одина! – поднял ковш Волос.
– За Одина! – подхватили остальные боги.
Похоже, никто из них даже не задумывался, насколько жестоко они оскорбляют непобедимого и бесстрашного бога войны. Для здешних сварожичей Викентий был просто младшим, самым-самым младшим, сотое поколение от последних, родившихся в этом мире. Место младших потомков – внизу стола.
Сесть – принять оскорбление. Отказаться – нанести равную обиду.
Викентий растерялся – впервые в жизни его унижали и восхваляли одновременно, да еще на пиру в его честь. А времени для здравого размышления не имелось. И поэтому он – сел. Взял в руки ковш, зачерпнул хмельного меда и сделал несколько глотков.
Пир шел своей чередой – гости пили и ели, провозглашали здравицы, строили планы на будущее.
– Тебя зовут, – неожиданно тронул Викентия за плечо сосед.
Молодой человек поднял голову, и Перун повторил вопрос:
– Как ты поступишь дальше, храбрый сварожич?
– С лесовиками? – уточнил Викентий. – Нельзя давать им передышки. Коли дрогнули и запнулись с наступлением, требуется немедленно нанести ответный удар. Оборотни стали бояться застав. Так построим новую в самом сердце их владений! Укажите, где их логово?
За столом возникла некоторая заминка.
– На старом Печерском волоке, – сказал кто-то из старших богов. – С тех пор как там завелся Любый, из тех мест не слышно никаких известий и никаких молитв.
– Верно, Печерский волок! – согласился рыжебородый Перун.
– Заодно и путь давний откроем, – добавил некий хрупкий юноша, сидящий, однако, во главе стола.
– Решено! – хлопнул ладонью по столу могучий Волос. – Мы поставим новую заставу на Кельтме, на ведущей к нему протоке!
– Любо! Любо. Любо… – закивали хмельные сварожичи.
Молодой человек сделал вдох, выдох и сказал:
– У меня есть условие.
– Говори, храбрый Один! – огладил окладистую бороду Волос.
– Я желаю, чтобы все воины, выжившие в схватках на порубежных заставах, получили прочные и красивые кирасы. Такие же, как моя. Но на нагрудных пластинах сей брони должно иметься изображение двух скрещенных топоров как символ их величайшей доблести!
– Да будет так! – с явным облегчением склонил голову правитель Вологды. – Это станет для храбрецов достойной наградой.
– Тогда я посвящу себя подготовке к новому походу, – поднялся Викетний. – Нужны будут добровольцы, две ладьи, несколько лодок и… И еще много чего. Прошу прощения, сварожичи.
Он поклонился и покинул пир.
Торопливо сбежал вниз, влетел к себе в светелку и с ходу с такой силой треснул кулаком по стене, что бревно испуганно хрустнуло и на пол посыпались щепа и мусор.
– Вот козлы! – Один ударил стену еще раз и снова. – Можно подумать, я меньше Перуна с Похвистом с оборотнями дрался! Или это не я Чердынь отбивал, покуда Дый над воротами топор свой от мандража наглаживал! Но теперь Дый наверху сидит, а я на посылках! Старперы сраные! Ну, я вам это припомню…
– Вик, ты чего?! – заскочила в комнату Валентина. – Что случилось? Что-то плохое?
– Они уроды, Валя! Просто уроды! – скрипнул зубами бог войны. – Ну ладно, во главе сидеть я не напрашиваюсь. Но хотя бы между Перуном и Похвистом, среди средних братьев… Я что, не заслужил?! Я мало крови пролил? У меня мало дыр на шкуре прибавилось?
– Вик, ты меня пугаешь… – сглотнула девушка.
– Да уж, меня теперь лучше бояться, – согласился великий Один. – Я эту шутку так просто не спущу. Я за нее со здешними богами сквитаюсь. Козлы старые! Я, значит, для них мальчик на побегушках!
– Вик, я могу тебе чем-нибудь помочь? – осторожно поинтересовалась Валентина.
– Тебе придется, милая. – Воин снял пояс, стремительно скользнул к ней, крепко сжал под ребрами. Быстрым движением сорвал топик и отшвырнул в сторону. – Мне жутко хочется кого-нибудь убить. Или хотя бы изнасиловать…
Викентий резко запустил пятерню ей в джинсы.
Девушка ойкнула, глубоко вдохнула и медленно подняла руки. Губы дрогнули в кривой усмешке:
– Хорошо, Вик, ты победил. Я сдаюсь. Я в твоей власти, Вик. Я вся твоя.
Ночь прошла в старательном сладострастии – однако оно не принесло богу войны ни радости, ни успокоения. Он даже испытал облегчение, когда воструха возникла в изголовье их ложа и известила, что его ждут в тронной палате.
Молодой человек быстро оделся, спустился вниз и ничуть не удивился, обнаружив возле трона не Макошь, а скромную чистенькую Светлану.
– У меня новое поручение, Вик. – Девушка подняла на его усталый взгляд.
– Какое?
– А ты не догадываешься?
Викентий подумал, усмехнулся:
– Да, конечно. Нужны пятьдесят добровольцев, ладья, три лодки, топоры, шкуры и кошмы, сети, припасы на первое время. Полагаю, славяне сами смогут дополнить этот список. Им ведь там жить.
– Ладья, а не две? И три лодки? Зачем так много?
