Я вдруг подумал, что старик так распереживался вовсе не из-за опасности. Точнее, не только из-за нее: жизнь на Пограничье уже давно приучила его, что однажды любимая и единственная дочь может не вернуться с охоты. Но увидеть Елену, которая выходит со мной из сарая в одном исподнем…
Да уж, неловкий момент.
— Не хотелось бы вас прерывать. — Я легонько пнул носком ботинка отрубленную голову автоматона. — Но, может, кто-нибудь потрудится объяснить, что это за штуковина и откуда она?
— Пальцекрыл это. — Горчаков с явной неохотой развернулся к поверженному чудищу. — Из Тайги прилетел — откуда ему еще взяться?
— Пальце… что? — переспросил я.
Никаких пальцев я у автоматона не разглядел. Может, они и присутствовали на засевших во мху нижних конечностях, однако верхние напоминали… собственно, крылья. Похожие на птичьи, с той только разницей, что вместо перьев их покрывали узкие металлические пластины. Несущую конструкцию явно сделали из кресбулата, но основным материалом был другой металл. Тоже серебристый, но тусклый, слегка потемневший от времени.
Скорее всего, какой-нибудь сплав алюминия или что-то ему подобное.
— А ты посмотри, как у него тут все устроено. — Горчаков присел на корточки, обеими руками взялся за кончик огромного крыла и подтянул его чуть поближе, разворачивая. — Сверху деталь идет, она как кость с суставом. А дальше — вот что. Считай, вроде нашей руки, только здоровенная.
Я поднес светящийся меч чуть поближе и, наконец, смог как следует рассмотреть конструкцию. Она действительно повторяла анатомию крыла, только не птицы, а скорее летучей мыши: разделенные пластинами сочленения «росли» из одного места и правда были чем-то вроде пальцев длиной в несколько метров. А один — обычного размера с острым когтем на конце — торчал из конечности вверх. Автоматон наверняка использовал его, чтобы держаться на деревьях и скалах… или полосовал медведя, когда закончился заряд в плазменной пушке во рту.
То есть, в клюве.
— Ага, вижу. — Елена подняла руку с растопыренными пальцами. — Его поэтому так и называли. Ты раньше встречал?..
— Только в музее видел. В Новгороде, — ответил Горчаков. — Его отец князя Белозерского сбил лет сорок назад. А больше с тех пор и не попадались, иначе уже по всему Пограничью слухи бы разошлись. Пауки, Гончие, Беркуты, Ходячие — эти еще встречаются иногда за Невой, говорят — правда, нерабочие по большей части. Лежат себе, ржавеют… А таких здоровых, как Пальцекрыл, давно уж нет. Видать, всех упокоили.
Судя по количеству наименований, металлической фауны в Тайге когда-то было немногим меньше, чем зверья с аспектами. Но деятельные и отважные предки нынешних князей Пограничья не зря ходили за реку со своими дружинами. За прошедшие со времен конунга Рерика столетия поголовье автоматонов изрядно сократилось, и до наших дней в исправном виде дожили лишь немногие — и те, похоже, встречались все реже и реже.
Настолько, что в библиотеке военного госпиталя не нашлось ни одной книги, в которой присутствовало бы хоть что-то похожее на нормальную классификацию или описание.
— Ну, видимо, не всех. — Я еще раз окинул взглядом распростертую среди деревьев огромную металлическую тушу. — Знать бы, где они еще водятся…
— Где-то… где-то да водятся, выходит. — Горчаков развел руками. — Тайга большая, а люди уж давно дальше Котлина озера на север не ходят. И одним богам известно, что там за ним. Может, и Пальцекрылы летают…
Насчет «не ходят» я бы, пожалуй, поспорил — Зубовы не просто так отгрохали целый форт на том берегу Невы. Их дружина явно привезла три мешка деталей из кресбулата с севера. И если там еще сохранились исправные автоматоны… Воображение тут же нарисовало что-то вроде усеянных гнездами скал, где Пальцекрылы высиживают блестящие металлические яйца, из которых…
Уж не это ли место искал отец?
— Странные дела творятся. Разбудили Тайгу — и не к добру разбудили. Жили себе без этих летунов тихо-спокойно — чего бы и дальше не жить? Ладно Одаренному князю, а обычному человеку — что с такой тварью делать? — Горчаков кивнул, указывая на гигантское крыло. — Я слышал, что Пальцекрыл еще и на расстоянии огнем плюется.
— Плюется, — закивала Елена. — Еще как!
— У него вот здесь, — Я снова коснулся головы автоматона носком ботинка, — в клюве, то есть, сопло какое-то стоит. Оттуда и выдает. Только не совсем огонь, а…
На этом месте я запнулся и смолк, подбирая слова. Терминов, которые обозначали что-то хоть отдаленно похожее на генератор плазмы и низкочастотный эмиттер, в местном языке попросту еще не было, а лезть в теорию с магнитными полями и ионизированным газом не позволяли уже мои собственные познания.
Я, в конце концов, Страж, а не ученый! Меня учили убивать всяких необычных тварей — но уж точно не разбираться, как они устроены.
— Не огонь, а дрянь какая-то горючая, — пришла на помощь Елена. — Летит быстро, а если попадает — остается дырка с кулак. Медведю шкуру на раз прожигает.
