Энергии уходило столько, что даже подземелье господского дома. то и дело отзывался недовольной пульсацией. Мне приходилось слышать, что жив-камни такого размера, да еще и прослужившие одной семье несколько сотен лет, обретали… Нет, не полноценное сознание, конечно же — но что-то на него похожее. Когда-то предки Костровых создали алтарь в качестве этакой архаичной, однако весьма эффективной системы наблюдения. Его единственной задачей и функцией было защищать границы вотчины, а не помогать очередному наследнику рода с его сомнительными затеями.
— Потерпи немного, — тихо проговорил я. — Важное дело делаем.
— Конечно, важное, ваше сиятельство! Вы не смотрите, что я упарился уже — ничего, постою еще. А как совсем невмоготу станет — Василия позовем. Он давно хотел молотом помахать.
Жихарь, похоже, решил, что я обращаюсь к нему. И тут же принялся вдвое энергичнее орудовать мехами, раздувая пламя. Труба снова загудела, вздрагивая, и огонь в квадратном отверстии горна изменил оттенок — стал из оранжевого сначала ярко-желтым, а потом и белым.
— Все, хватит! — скомандовал я, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. — Закидывай!
Жихарь подхватил с верстака очередную деталь и ловко, одним движением закинул в горн. Магическое пламя тут же вгрызлось в кресбулат, но у меня не было времени любоваться, как он заалеет — деталь на наковальне уже остывала, и стоило закончить с ней побыстрее.
— Давай-ка сюда! — Я щипцами перевернул раскаленный кусок кресбулата. — Помогать будешь. Надо добить уже.
— Да не получится, ваше сиятельство. — Жихарь послушно забрал у меня инструмент. — Его снова греть надо. Не успеем.
— Успеем! — азартно огрызнулся я, перехватывая молот двумя руками. — Главное, держи покрепче.
Сталь гулко лязгнула о кресбулат, и обрезок пластины изменил форму. Всего чуть-чуть — но достаточно, чтобы я заметил. И тут же закрепил успех широким размахом. А потом третьим, четвертым… Махина самого тяжелого в кузне молота взлетала и опускалась, и, казалось, нет и не было того металла, что выдержит ее мощь.
Жихарь едва успевал переворачивать заготовку. По его лбу катился пот, руки, державшие щипцы, от каждого удара вздрагивали так, что от пальцев до самых плеч будто пробегала волна.
— Получается, ваше сиятельство. Получается! — радостно завопил он. — Это ж какая силища у вас!
Я только улыбнулся в ответ. Вряд ли простой смертный сумел бы понять, что истинное могущество Стража заключается не только в размере и крепости мышц. И даже не в магии, которой Отец наделил мне подобных, а в самой сути созданий, которые давным-давно поднялись неизмеримо выше людей.
Металл древних подчинялся не тяжести молота и не силе первородного пламени — нет, его гнула и расплющивала сама моя воля.
— А ну-ка! — Я даже отступил на шаг, чтобы размахнуться получше. — Последний раз. Держи!
Громыхнуло так, что у меня еще несколько секунд звенело в ушах. Жихарь болезненно поморщился, но потом снова заулыбался — пластина вышла даже лучше предыдущих. Аккуратная, ровная, одинаковой толщины в центре и по краям, и к тому же почти безупречной формы. От железок на заводской броне — вроде той, что носили гридни Белозерского — ее отличала разве что поверхность. Впрочем, на прочность и способность остановить лезвие или пулю полировка никак не влияла, а в Тайге могла даже навредить, выдав хозяина зеркальным блеском.
— Красота, ваше сиятельство! — Жихарь опустил пластину в ведро у наковальни, и вода тут же отозвалась шипением и пошла пузырьками. — Не хуже, чем в государевых оружейнях… Еще одну?
— Потом. Обед уж на носу. — Я отложил молот. — А завтра броню соберем. И потом еще четыре полных комплекта.
— Василий, Иван, Седой… Боровик еще. — Жихарь принялся загибать пальцы. — Это что ж — на каждого, получается? Дорого же, ваше сиятельство!
— Вы мне дороже, — улыбнулся я, по локоть засовывая руки в стоящий на верстаке таз. — Кресбулата в Тайге много еще осталось, а дружины в Гром-камне — всего ничего.
— И то верно, — вздохнул Жихарь. И плеснул себе в лицо пригоршню воды прямо из ведра, куда бросил пластину. — Люди нам нужны. А теперь особенно. Не сегодня-завтра Зубовы в гости пожалуют.
— Я бы на их месте не спешил. — Я вытер лицо полотенцем и потянулся за рубахой. — В Орешке они здорово наследили — отмоются не скоро.
— Ваши слова да Матери бы в уши. Но кто ж его знает, как будет. У его сиятельства Николая Платоновича кошелек толстый, а друзей и в столице хватает. Выкупит своих охламонов. Как пить дать — выкупит.
— Не боись. Справимся. — Я хлопнул Жихаря по плечу и направился к двери. — А что до людей — то и они найдутся. Деньги у нас теперь какие-никакие водятся, да и в гриднице места хватит. Поинтересуйся у Седого — может, он из вольников кого посоветует.
— Так спрашивал уже, ваше сиятельство, — Жихарь хитро заулыбался. — Есть у нас пара человек на примете. И в Орешке еще поспрашиваю — вдруг кто из солдат решит государеву службу бросить.
— Отставники? — усмехнулся я, развернувшись. — Так им же лет-то уже… Как Боровику почти.
