Медленно и размеренно, тоном, от которого Нева замерзла бы целиком — от Ладоги до громадного голубого пятна в левом верхнем углу карты с волнами и надписью «озеро Котлино». С самого приезда из Новгорода у меня не было возможности пообщаться с ее сиятельством врединой наедине — и, пожалуй, нас обоих это вполне устраивало. Но зайдя в отцовский кабинет без дяди я, видимо, в очередной раз покусился на святое.
— Ты здесь не хозяин, — повторила Катя. — Ты даже не Костров!
— Вообще-то уже Костров. — Я улыбнулся и пожал плечами. — Или собираешься поспорить с государем?
Вздумай я огрызаться, девчонка, пожалуй, получила бы желаемое. А заодно и повод устроить скандал, чтобы потом жаловаться бабушке, дяде, Полине или еще Хаос знает кому. Но я, как и прежде, даже не подумал доставить ей такого удовольствия — и от этого Катя злилась еще сильнее.
— Какая разница? Здесь эти указы не стоят ничего. Ты нам всем чужой! — выпалила она. — А ходишь, будто этот дом твой!
— Мой. Точнее, наш. — Я вернулся обратно за стол и без особой спешки убрал отцовское послание в ящик. — И если придется, я буду защищать его и вас всех. Так же, как это делал отец.
— Но ты — не он! — Катя сжала кулачки. — И никогда им не будешь!
Она наверняка хотела сказать что-то еще. Но не успела — на лестнице раздались шаги, и через несколько мгновений дверной проем загородила плечистая фигура. При желании дядя умел перемещаться почти неслышно, однако сейчас шумел — явно нарочно.
— Доброго тебе дня, — ехидно выдавила Катя.
И, задрав носик, развернулась и вышла.
— Все ругаетесь… — Дядя тоскливо посмотрел ей вслед и прикрыл за собой дверь. — Ничего, когда-нибудь она привыкнет.
— Куда денется, — усмехнулся я. — А если нет — могу и приказать. Как будущий глава рода.
— Ты это… Не болтай! — Дядя сдвинул серые густые брови. — Тоже мне — глава нашелся!
Я выдержал грозный взгляд, не мигая. Возможностей как следует изучить имперские законы у меня еще не было, однако хватило и болтовни дружинников: один Жихарь за полчаса выдавал не меньше полезной информации, чем пара-тройка книг.
От него-то я и узнал, что после гибели отца из мужчин, носящих фамилию Костров, остался только дядя — стареющий холостяк, давно лишившийся Дара и магических способностей — а с ними и кое-каких прав. И уже совсем скоро ему пришлось бы или объявить об угасании рода и окончательно лишиться положения и всех земель у Пограничья, или…
Дядя выбрал второе — на мое счастье.
— Давно сообразил? — тихо спросил он.
— А чего тут соображать? Просто так ты бы суетиться не стал. — Я пожал плечами. — У самого ни Основы, ни титула. Брат мой пропал еще полгода назад. Отец погиб. А девушки… — Я взглянул на дверь. — Девушки в качестве наследниц вотчины явно не годятся. Выходит, кроме меня никого и не осталось.
— Выходит, так, — вздохнул дядя. — Только коней-то придержи. Главой рода ты станешь после присяги, когда государь твою клятву примет.И на княжение благословит.
— Это в Москву ехать придется? — поморщился я.
— Да ну куда — в Москву? Много чести — государю тебя лично слушать. — Дядя усмехнулся и покачал головой. — В Орешек поедем. Там и храм, и все что нужно имеется.
— А почему не в Новгород? — Я тут же вспомнил так и не случившийся визит отца к Белозерскому. — Там храмов тоже вроде хватает.
— Зато наместника нет. Они только на государевых землях сидят. И присягу — тоже только они принимают, князьям не положено, — терпеливо пояснил дядя. — И то Вторых Осенин ждать придется.
— Осенин?..
— У нас тут так Рождество называют. — Дядя махнул рукой. — Двадцать первое сентября, большой праздник. На него обычно и присяги, и свадьбы назначают, и даже сделки — чтобы крепче были. Примета хорошая. Да и народу как раз много съезжается.
Я еще не разобрался ни с местными традициям, ни даже с календарем. Зато считать как будто умел.
— Двадцать первое сентября, — задумчиво повторил я. — Почти целый месяц.
— Три недели, — поправил дядя. — С небольшим. И все это время лучше бы тебе, Игорек, не высовываться лишний раз. А то мало ли…
— Мало ли — что? — Я подался вперед и облокотился на стол. — Опять темнишь?
— Нет. Просто волнуюсь. Знал бы — сказал, у меня теперь от тебя секретов нет. И быть не должно — как от без пяти минут главы рода. — Дядя улыбнулся. И тут же снова помрачнел. — Но ведь не просто же так тебя его светлость Константин Иванович предупреждал.
— Не просто. — Я в очередной раз вспомнил разговор с Белозерским. — Хотя тут и дурак догадается. Сначала брат, потом отец, потом я чуть не убился… И еще Катя — тогда, у госпиталя.
— Вот поэтому я и говорю — не высовывайся. — Дядя подошел к стене и подпер ее здоровенным плечом. — После присяги ты станешь государевым человеком. И любой, кто попробует тебе навредить, будет отвечать перед законом и его величеством.
— А обычным людям, значит, вредить можно? — усмехнулся я.
— Никому нельзя. Только кто за этим следить будет? Здесь тебе не Москва, Игорек. Отца убили — думаешь, кто-то искал? — Дядя шумно выдохнул через нос. — Приехали два сыскаря, побродили тут денек — и обратно в Тосну.
