— На конюшню забрались. — Елена выдернула из колчана стрелу. — И в сарае скотину режут.
Ее беспокоила живность, однако у нас имелись проблемы и посерьезнее: в темноте за соснами орудовал молодняк, а самые крупные и матерые звери стянулись к дому. Волки неторопливо подступали, оставляя на утоптанной траве дымящиеся отпечатки лап.
Обычные звери себя так не ведут. Они скорее остались бы там, где много почти беззащитной добычи, но не пошли бы к человеческому жилью. Однако эти не только обладали собственным аспектом, а еще и чувствовали наши, безошибочно определяя, откуда придет опасность. Их влек сюда не голод, а инстинкт и подпитанная столетиями генетической памяти ненависть к Одаренным — ходячим источникам чужеродной магии. Конкурентам, захватчикам охотничьих угодий и страшным врагам, способным в считанные мгновения истребить всю стаю.
Вожак — самый крупный из огненных хищников — припал к земле, готовясь к прыжку. Я с тоской вспомнил об оставшемся в комнате револьвере, однако бежать за ним или искать другое оружие было уже поздно.
Тетива звонко щелкнула, распрямляясь, и волки рванули вперед, лишь на мгновение отстав от вожака, который мчался вперед с горящей стрелой в боку. Стальной наконечник, пробивший шкуру, наверняка причинял зверю немыслимую боль, однако сил не лишал, и тот с ревом рванул к Елене.
— Прошу прощения, ваше сиятельство!
Я слегка отодвинул ее в сторону и спрыгнул с крыльца прямо навстречу стае. Магия не нанесла бы огненным хищникам даже крупицы урона, и никакого оружия под рукой не оказалось, однако тело все еще было при мне. И в нем оказалось достаточно силы поймать распластавшуюся в прыжке косматую тушу за горло.
Ноги вдавило в землю такой тяжестью, что, казалось, еще немного — и кости лопнут, ломаясь пополам. В глаза брызнули искры, языки пламени коснулись кожи, и прямо перед лицом с ревом щелкнула зубами огромная пасть, но я все-таки сумел приподнять пару сотен килограмм магии, плоти и толстой шкуры над головой.
И с размаху швырнул на землю, ломая позвоночник и превращая в месиво внутренние органы. Зверь жалобно взвизгнул и стих, а его огонь тут же погас, напоследок пробежав по бездыханному телу ярко-оранжевым блеском. Лишившись вожака, остальные волки на мгновение застыли — правда, лишь для того, чтобы снова с рычанием броситься на меня со всех сторон.
Но я уже сражался не один. Стрела снова свистнула в воздухе, и одна из стелящихся над землей огненных фигур споткнулась и покатилась кубарем. Еще две разлетелись в стороны, сраженные Кольцом Льда, а потом за спиной громыхнул выстрел.
— Ты цел⁈ — крикнул голый по пояс дядя, дергая вниз скобу штуцера.
— Вполне. — Я прицельным пинком в морду свалил очередного огневолка. — Но оружие бы не помешало!
— Вот. Держи!
Горчаков бросил мне свой топор, а сам устремился вперед, отращивая прямо из ладоней длинные ледяные клинки. Может, и не такие крепкие, как кресбулат, однако вполне способные пробить пылающие шкуры. Я поймал оружие и тут же крутанулся на месте, размахиваясь. Полукруглое лезвие сердито загудело, рассекая воздух и заставляя еще одного зверя погаснуть.
— Помоги остальным! — Дядя отшвырнул опустевший штуцер и выхватил висевший на поясе нож. — Здесь мы справимся!
Старики в помощи явно не нуждались: Горчаков уже пригвоздил к земле одного зверя и сейчас уверенно добивал второго, размахивая своими страшными сосульками. Переглянувшись, мы с Еленой помчались на шум — туда, где среди деревьев еще метались полыхающие силуэты. Сначала я чуть отстал, но потом Основа щедро плеснула в «топку» энергии, и ноги заработали вдвое быстрее.
Горчаковский топор оттягивал руку приятно-уверенной тяжестью. Будь у меня выбор, я предпочел бы собственный клинок, однако и без всякой магии заточенное до бритвенной остроты лезвие из кресбулата сеяло смерть, с легкостью рассекая не защищенные броней тела огневолков. Здесь твари были поменьше, и я без особого труда уложил двух, прорываясь к полыхающей конюшне.
— Лошади! — Лена на ходу выпустила стрелу куда-то в темноту. — Нужно спасти лошадей!
— Отойди! — рявкнул я.
Девчонка явно собиралась прыгнуть в огонь, но я все-таки сумел ее опередить. Искать засов было некогда, так что я просто вышиб ворота плечом и ворвался внутрь. В лицо тут же пыхнуло жаром, однако навредить мне пламя не могло — внутри аспект горел еще ярче, и пожар угрожал разве что одежде. Я с хрустом вбил в пол череп невесть как оказавшегося в конюшне огневолка и несколькими ударами топора снес калитки в стойлах, освобождая перепуганных животных.
Все три лошади с испуганным ржанием рванули наружу, едва не затоптав меня по пути — и на них тут же налетели уцелевшие хищники. Одного я поймал в прыжке и швырнул в полыхающую стену, второго уложила из лука Елена, но третий — самый крупный — уже нацелился зубами в горло вороному жеребенку.
