Целитель кивнул и защелкал какими-то кнопками на панели. Хитрая машина заработала, и чары камня снова потянулись ко мне. Только теперь они видели только то, что я хотел им показать — самую верхушку айсберга.
Это было… пожалуй, почти как пару часов назад — только если со свечкой приходилось напрягать все силы, чтобы сконцентрировать поток, то сейчас это делали чужие чары. И мне оставалось только не перестараться. Вот так, осторожно…
Стрелка одного из приборов поползла вправо и, пройдя примерно треть шкалы, остановилась.
— Аспект Огня — тридцать две единицы, — возвестил целитель. — Весьма достойно. Еще немного, и будет четвертый ранг.
— Огонь? — Дядя подошел поближе и заглянул мне через плечо. — Интересное дело. Наши-то всегда ледяные рождались — и я, и девочки, и сам Данила Михайлович…
— Никакой ошибки быть не может, — строго отозвался целитель. — Огонь. И Жизнь — восемнадцать единиц… Странное сочетание, должен сказать. Или кадетов теперь и такому учат?
— Так точно, ваше благородие, — наугад бросил я. — На дополнительных классах.
Дядя с целителем дружно вскинули брови и переглянулись, но дальше расспрашивать не стали. То ли не посчитали результаты стоящими дальнейшего обсуждения, то ли просто поленились.
— Ну, Огонь так Огонь, — улыбнулся дядя, явно уже забыв обо всех своих переживаниях. — Зато в Тайге не замерзнет.
Я усмехнулся себе под нос, и уже через несколько минут мы покинули стены военного госпиталя и спустились по широкой лестнице в сад. Дядя с сумкой с моими нехитрыми пожитками через плечо, я — с тростью в руках. Целитель настоятельно рекомендовал еще как минимум пару недель походить с опорой, хоть я уже давно без труда передвигался и без нее.
Возражать было незачем — за последний месяц я и сам успел привыкнуть к увесистой деревяшке с отполированным чьими-то руками латунным набалдашником.
— Ты куда так поскакал? — проворчал дядя, поправив ремень сумки. — Не торопись… А хочешь — по городу прогуляемся. Пограничье-то тебе еще сто раз надоесть успеет.
Я не ответил. Да и вообще едва не пропустил мимо ушей последнюю фразу — мое внимание полностью приковали двое мужчин. Целители и санитары в госпитале носили белые халаты, пациенты — светло-синие робы. Иногда появлялись военные в форме, поэтому странная парочка в штатском буквально притягивала взгляд.
Однако задержать его хотелось не поэтому. Первый — высокий парень чуть старше моих лет с аккуратной русой бородкой выглядел куда эффектнее своего спутника, однако ничего особенного из себя, похоже, не представлял.
А вот второй… Близко посаженные глаза, смуглая кожа, черные волосы. Самый обычный уроженец юга около сорока лет — но только на первый взгляд. От него буквально веяло чем-то опасным и нехорошим. Не Даром, хотя и тот определенно присутствовал — скорее недоброй силой. И таким же недобрым умыслом.
Причем направленным не куда-нибудь вообще, а в нашу с дядей сторону.
Мужчины сидели на лавке и о чем-то беседовали, но стоило нам приблизиться — тут же смолкли и принялись в четыре глаза разглядывать фасад здания госпиталя. Настолько старательно, что это никак не могло быть случайностью.
— Ты знаешь, кто эти двое? — негромко поинтересовался я, когда мы прошли мимо.
— На лавке которые? — Дядя обернулся было, но все-таки вовремя сообразил и снова посмотрел на меня. — Высокий — это князя Годунова сын, старший… Второго вроде раньше не видел.
— Ясно, — кивнул я. — Они наши враги?
Если я хоть что-то соображал во взаимоотношениях местной знати, князья и графы Российской Империи столетиями воевали не только с врагами отечества, но и друг с другом. И полностью избавить их от этой привычки не смогла даже власть императора.
— Годуновы-то? Да ну, брось ты! — рассмеялся дядя. — Столичные князья и Пограничье — где они, а где мы.
— Мы здесь. И они, как видишь, тоже. — Я почти физически чувствовал чей-то взгляд у себя между лопаток. — Ты взял кого-нибудь из своих людей?
— Да кого ж я возьму? — буркнул дядя. — И так вотчину охранять уже не…
Договорить он не успел. Где-то впереди раздался шелест, над зелеными кронами деревьев взметнулась стайка птиц, и через мгновение из дальней части сада раздался пронзительный тонкий крик.
— Катюшка! — выдохнул дядя.
И на мгновение застыл ледяным изваянием. Когда он сорвался с места, я уже мчался на шум, с треском круша кусты. Нога и поясница отозвались сердитой болью, однако я тут же отмахнулся от нее, как от назойливого насекомого. Пробежал наискосок через газон, потом на дорожку, едва не зацепив плечом старичка в больничной робе. Дядя поравнялся со мной, но через пару десятков шагов снова отстал — сказывались и возраст, и богатырское сложение, плохо подходящее для таких вот забегов.
Я успел первым. Пролетел сквозь зелень и выскочил чуть ли не к самой стене сада, у которой стоял автомобиль. Высокий длинноволосый парень тащил к открытому багажнику отчаянно упирающуюся Катю, зажав ей рот ладонью, а второй — по-видимому, его товарищ — уже взялся за ручку на двери со стороны места водителя.
