Третий явно страховал остальных — стоял ближе всех к кустам, тревожно озираясь по сторонам. Наш с дядей топот он наверняка услышал заранее, и когда я появился, сразу же потянулся куда-то к поясу.
И вряд ли для того, чтобы предложить мне угощение. Разглядывать, что у него в руке, я не стал — прыгнул вперед, на ходу занося трость. Не самое грозное оружие — будь у меня выбор, я предпочел бы топор или клинок, а лучше — боевой молот. Но и деревяшка сработала неплохо: врезалась парню в основание шеи и разлетелась в щепки. Ему наверняка хватило бы и одного удара, но я не привык оставлять противников за спиной.
Рука сама перехватила обломок неровно обломанным концом вниз. Отточенные десятилетиями тренировок умения никуда не делись, однако силы и веса новому телу все же недоставало. Я не стал рисковать, пробивая грудину, и ударил сверху, в шею чуть выше ключицы.
Отатки трости с хрустом вошли в податливую плоть. В сердце, в легкое — неважно: парень захрипел и повалился лицом вниз. Он еще не успел коснуться травы, а я уже мчался к следующему противнику. Тот сообразил, что дело плохо, и отпихнул Катю, чтобы встретить меня с ножом в руке.
Разум запоздало напомнил, что я больше не могу рассчитывать на штурмовой доспех, что это тело уязвимо, и не стоит переоценивать его возможности, но отступать было уже некуда. Ярость — не холодный, как лед, гнев воина, а полыхающая огнем злоба затопила меня до краев, буквально швырнув вперед на острую сталь.
Так быстро, что я едва успел отвести отвести в сторону неуклюжий выпад. Собственные пальцы — обычные, человеческие, а не огромные сочленения латной перчатки — на чужой коже казались до смешного слабыми и хрупкими, однако само движение рука не забыла: крепко схватила противника за горло, стиснула, рывком приподняла и с размаху швырнула по дуге вниз.
С такой силой, что ноги в грязных ботинках на мгновение взлетели чуть ли не выше моей головы. Затылок парня с хрустом ударился о нижний край багажника, и тело бесчувственным кулем сползло на землю, оставляя на бампере влажный след.
Весь бой занял занял не больше нескольких секунд, однако единственный уцелевший похититель успел сообразить, что спешить товарищам на помощь уже поздно. Вместо этого он прыгнул за руль, и не закрывая дверь, вдавил газ. Мотор под капотом сердито рявкнул, машина прыгнула вперед и с пробуксовкой рванула в сторону ворот, забрасывая меня грязью из-под колес.
Куда быстрее, чем мне удалось бы двигаться в новом теле — но отпускать третьего врага я не собирался.
На этот раз Основа отозвалась сразу. Без упрямой сосредоточенности, без долгих и томительных минут подготовки, будто магия только и ждала, как бы поскорее помочь мне в бою. Кончики пальцев закололо от избытка энергии, а через мгновение левую руку будто сунули в кастрюлю с горячей водой. Я привычным движением вытянул ее вслед уезжающему автомобилю, и с моей ладони сорвался огонь.
Первородное пламя запросто превратило бы в прах всю машину, но это оказалось послабее: сверкнуло в воздухе раскаленным чуть ли не добела потоком, ударило в заднее стекло, оставив в нем оплавленное отверстие почти идеально-круглой формы и ворвалось внутрь.
Раздался крик, машина вильнула в сторону, ткнулась капотом в дерево, и из двери наружу вывалились объятая пламенем фигура. Человек-факел с воплем прокатился по земле, дернулся несколько раз и, наконец, затих. Сражаться было больше не с кем, однако ярость все еще требовала выхода. И я уже примеривался спалить дотла заодно и ни в чем не повинный автомобиль, когда дядя налетел сзади.
— Хватит! Игорь, хватит! — выдохнул он прямо в ухо, обхватывая меня здоровенными ручищами. — Тебе нельзя напрягаться, Основу сожжешь!
— Это я их сожгу! — прорычал я. — Всех!
Магия все еще бурлила в крови, однако злоба понемногу отступала вместе с алой пеленой, стоявшей в глазах. Я кое-как вывернулся из дядиной хватки, но не для того, чтобы устраивать разгром, а проведать, как там Катя.
Она уже успела подняться, благоразумно убралась в сторону и там застыла, молча переводя полный ужаса взгляд с одного распростертого на земле тела на другое. Что бы там ни говорил дядя про северный характер, вряд ли ей приходилось видеть такое зрелище раньше.
— Эй… — тихо позвал я, шагнув вперед. — Кать, ты как?
И тут девчонку прорвало.
— Отстань от меня! — закричала она. — Не трогай!
Видимо, с пальцами в чужой крови и перекошенным от злобы лицом я показался Кате куда страшнее похитителей. Она отскочила, будто я собирался ее схватить или ударить, и сжала кулачки. Ее Дар еще не пробудился и не вошел в силу, но в глазах вдруг засияли голубые искорки льда. Родовой аспект запоздало пытался защитить хозяйку.
— Катюша, — позвал дядя, — все хорошо. Успокойся.
Ее сиятельство вредина шумно выдохнула через нос, еще раз приморозила меня взглядом и, развернувшись, отошла к деревьям. Всего на несколько шагов — видимо, еще боялась и не хотела оставаться одна.
Но оставаться рядом со мной хотела еще меньше.
— Ничего… Ты на нее не сердись, ладно? — Дядя задумчиво потер ладонью затылок. — Привыкнет еще.
