Завидев нас с дядей, они тут же поднялись и поспешили навстречу. На усталых после бессонной ночи лицах одновременно проступали и тревога, и надежда и еще Хаос знает что. Наверняка осторожный родитель успел накрутить старшего сына по самое не балуй, и тот уже вовсю хмурился, чуть втянув голову в плечи.
Готовился к какой-нибудь гадости. К примеру, что и этот князь Пограничья окажется обманщиком и жадиной, и вместо честной цены за совместную добычу предложит три копейки. А то и вовсе велит дружинникам выгнать чужаков к такой-то матери, заодно отобрав оружие.
И ведь урядникам не пожалуешься.
— Ваше сиятельство, — осторожно начал Седой. — Нам бы с парнями уехать надо теперь. И, стало быть, денег на дорогу.
— Деньги найдутся, — усмехнулся я. И заглянул Василию через плечо — туда, где Иван увлеченно колошматил Жихаря деревянным мечом. — Только дался вам этот Вельский уезд, судари?..
— Ваше сиятельство… Вы обещали! — Седой нахмурился и побледнел. — Наша доля…
— Никуда не денется. Я держу свое слово. И очень не рекомендую в этом сомневаться. — Я сдвинул брови и чуть выдержал паузу. — Однако у меня есть к тебе предложение куда лучше бегства Матерь знает куда.
— Это какое? — буркнул Василий.
Парень явно не ожидал ничего хорошего. И, похоже, даже успел на мгновение пожалеть, что не ткнул меня ножом в спину еще в Тайге, по дороге на заимку.
— Зубовы будут искать тех, кто их ограбил. И вполне могут дотянуться и в Вельск, если очень захотят. Не сомневаюсь, тебе и сыновьям понадобится защита. — Я сложил руки на груди. — А мне нужны люди. Которые хорошо стреляют, умеют работать и знают Тайгу.
Дядя многозначительно откашлялся. Лезть в разговор не стал, но я сразу понял, что моя идея явно пришлась ему не по вкусу.
— Так это, ваше сиятельство… — Седой осторожно покосился на сына. — Вы предлагаете?
— Предлагаю вам присоединиться к моей дружине. Всем троим. — Я сложил руки на груди. — Золотых гор не обещаю, однако мы готовы поделиться тем, что у нас есть. И тем, что будет потом.
Седой снова нахмурился, зато Василий, хоть и сдержал улыбку, буквально засветился изнутри. Видимо, уже считал в уме чужие грузовики с кресбулатом. Для парня возможность назвать себя человеком князя явно значила куда больше, чем заработок. А вот его родитель, похоже, загрустил — то ли не хотел оставаться на Пограничье в опасной близости от грозных Зубовых, то ли уже сообразил, что никакого выбора у него на самом деле нет.
— Ты-то что думаешь? — тихо спросил он, повернувшись к сыну.
— А чего тут думать, батя? Если откажешься — Ванька все равно хоть с поезда сбежит князю служить. Я его, дурака, знаю. После таких то дел с грузовиком зубовским… Это тебе не по Тайге всякий мусор собирать! — Василий кивнул куда-то в сторону реки. И вдруг, не выдержав, радостно оскалился. — Ванька сбежит — и я за ним.
— Ну, если так… — Седой вздохнул, улыбнулся и взглянул мне прямо в глаза. — Разве ж я своих ребят брошу? Куда они — туда и я.
— Вот она, красавица. — Дядя вытянул руку, указывая вдаль. — Стоит, сторожит…
До острова было метров триста-четыреста, однако я все равно без труда разглядел стены и башни, которые будто росли прямо из воды, возвышаясь над озером. Крепость занимала весь клочок земли целиком и казалась его частью.
— Старая совсем. — Я приложил ладонь ко лбу, закрывая глаза от неяркого сентябрьского солнца. — Ее что, еще при конунге Рерике строили?
— Позже, — усмехнулся дядя. — Намного. При Александре Невском. Тогда еще деревянная была, каменные стены-то попозже, только лет через пятьдесят сделали. Вот с тех пор и стоят.
С датой я промахнулся — лет этак на пятьсот, если не больше, но в целом солидный возраст древней твердыни угадал. Крепость появилась на Ореховом острове — в честь которого, собственно, и получила называние и сама она, и город у истока Невы — уже целую вечность назад.
И, как и раньше, охраняла мир людей от грозной силы, спящей за Пограничьем. На острове не было больших деревьев, но даже сама вода примерно в сотне метрах от берега меняла цвет — становилась темно-синей, почти черной, будто и ее каким-то образом напитывала и меняла магия. Я не только видел, но и чувствовал кромку, когда-то навсегда разделившую мир, который принадлежит человеку, и беспощадный север.
Город стоял на этой стороне границы — а крепость уже за ней.
— Сколько ни смотрю — никак не налюбуюсь, — тихо проговорил дядя. — Вот уж где силища. Орех, самый настоящий — сама Тайга не разгрызла.
— Попробуй такой разгрызи. — Жихарь подошел и встал справа от меня. — Стены-то старые, но поглядите, что на них, ваше сиятельство.
Я прищурился. И только когда солнце выглянуло из-за туч, сумел разглядеть блеснувший над древними камнями металл. Пушки. Наверняка со стороны озера их было куда больше, но несколько стояли и на ближайшей к берегу стене — видимо, на тот случай, если придется бить по кому-то или чему-то, поступившему к городу вплотную.
