И силу — судя по тому, сколько машин приехало из Гатчины, Елизаветино и Извары. Я насчитал полдюжины здоровенных внедорожников и еще два господских автомобиля. Один уже знакомый мне, из которого как раз без спешки выбирался младший Зубов, и второй — черный, блестящий хромом и свежей краской. Не такой огромный, как лимузин Белозерского, стоявший неподалеку, но тоже весьма внушительный.
— Платон Николаевич. — Дядя проводил взглядом мужчину лет сорока, неторопливо шагавшего к ратуше в сопровождении чуть ли не десятка дружинников. — Старший сын, наследник… А самого батюшку что-то не видать.
Я успел посмотреть лишь мельком, но заметил, что никакого сходства между двумя братьями — если не считать белобрысой макушки — не было и в помине: младший Зубов сложением и чертами лица напоминал то ли какое-то насекомое, то ли тростник, в то время как старший брат скорее походил на пень — невысокий, но плотный, кряжистый.
Впрочем, я с куда большим интересом сейчас посмотрел бы на их родителя. Однако Николай Платонович не спешил появиться… если вообще собирался.
— Ладно, пойдем. — Дядя хлопнул меня по плечу. — Перед смертью не надышишься.
А подышать хотелось — судя по количеству автомобилей вокруг, в ратушу народ набивался битком. И пусть излишне любопытных отгоняли урядники, одних только чиновников, знатных горожан и князей с дружинами было столько, что у входа они разве что не расталкивали друг друга плечами. В последний раз суд с участием титулованных аристократов в Орешке случился лет этак восемь назад, и местная публика явно истосковалась по развлечениям.
И чем больше я смотрел по сторонам, тем больше убеждался, что законность грядущего мероприятия здесь интересует разве что Орлова. Столичный сыскарь сложил руки на груди и подпирал спиной стену слева от входа в зал, попутно разглядывая ходящих туда-сюда князей, баронов, купцов, чиновников и еще Хаос знает кого. Женщин было совсем немного, и благородные господа беспрепятственно мерялись родовым оружием, машинами и мощью дружин. Даже князья с крохотными вотчинами к западу от Новгорода заявились с такой гвардией, словно собирались на войну.
Впрочем, может, так оно и было: Зубовы держали свою часть Пограничья железной рукой, однако и врагов у них наверняка имелось немало. И даже если никто из них пока не спешил выступить на моей стороне, само по себе бряцание оружием могло означать только одно: север проснулся, и спокойные времена, как бы того ни желал Орлов, вернутся сюда нескоро.
Дружинников в броне и со штуцерами в ратушу урядники и приставы, разумеется, не допускали, однако и без них публика выглядела весьма сурово. Местных горожан уже оттеснили к дальней стене зала, и центральные места вовсю оккупировали плечистые мужчины и седобородые старцы — главы семейств, ведущих свою родословную чуть ли не от самого конунга Рерика. Многие по случаю выезда в город облачились в выходные костюмы, однако почти половина так и не пожелала сменить на гражданское привычные армейские куртки. А Одаренных было столько, что воздух разве что не рябил от избытка накопленной маны.
Словно сама Тайга пришла сегодня в Орешек напомнить, что государеву волю на Пограничье, конечно, уважают, но и славные традиции предков чтут ничуть не меньше. А победу порой приносит не законное право, а грубая сила.
Неудивительно, что стайка чиновников на небольшом возвышении в конце зала чувствовала себя не в своей тарелке. Даже сам градоначальник Орешка — граф Петр Петрович Милютин — то и дело озирался по сторонам, и присутствие неподалеку нескольких Одаренных офицеров из гарнизона его ничуть не успокаивало.
Близко посаженные глазки нервно бегали туда-сюда, а нос забавно подергивался, делая лицо его сиятельства все большим похожим на испуганную крысиную мордочку.
— И это наш судья? — усмехнулся знакомый голос за моей спиной. — Жалкое зрелище.
Белозерский даже не пытался говорить тише — и, похоже, совершенно не стеснялся своего отношения к предстоящему процессу. То ли тоже слышал разговоры про щедрые взятки, то ли заведомо считал все происходящее фарсом.
А может, просто знал куда больше меня — просто не спешил делиться.
— Увы, — усмехнулся я. — Не похоже, чтобы его сиятельство Петр Петрович здесь решал хоть что-нибудь.
— И хозяином Пограничья называют вовсе не его. К сожалению. — Белозерский чуть понизил голос и обернулся к двери. — На вашем месте я бы скорее рассчитывал на графа Орлова. Он кажется порядочным человеком.
Я тоже взглянул в сторону входа в зал, но вместо гостя из государевой канцелярии увидел только белобрысые макушки Зубовых. Братья оставили дружину на улице, и в ратушу вошли в сопровождении всего пары человек в штатском. Тощего вертлявого хлыща в костюме не по размеру и с круглыми очками на носу — видимо, поверенного. И второго — невысокого, чернявого, с близко посаженными глазами и аккуратной бородкой.
