— Может, и так. — Белозерский не стал спорить. — Но твой отец не был наивным искателем приключений или дураком. И уж тем более не был безответственным хозяином и главой рода. Тот Данила Костров, которого я знал, никогда бы не стал гоняться за призраками.
Ответить мне оказалось нечего, и чуть ли не минуту мы молчали. Разговор оставил странное послевкусие, однако сам Белозерский произвел скорее приятное впечатление — снова. Хотя бы тем, что не стал юлить и сказал все прямо, как есть.
И в этом с него стоило взять пример.
— Я обещаю вашей светлости выплатить долги отца, — проговорил я. Четко, веско, чеканя каждое слово. — Но не стану обещать держать вас в курсе дел моей семьи. И какими бы ни были мои дальнейшие планы, первым делом следует разобраться с судом.
Белозерский поморщился, едва слышно вздохнул, однако наседать, конечно же, не стал — то ли решил отложить все беседы до более удачного момента, то ли просто поленился. Тем более — как я сам верно заметил — сейчас у меня были проблемы посерьезнее какого-то там сокровища в Тайге.
— О да, — невесело усмехнулся он. — Суд. Который еще надо пережить.
На этот раз Орешек показался… другим. Может, оттого, что ратуша стояла в самом центре старого города, а не на берегу, как Таежный приказ. Двухэтажное каменное здание — одно из немногих, сохранившихся чуть ли не со времен Ивана Грозного — выглядело ровесником крепости на острове. Хоть и было построено лет этак на двести позже — если дядя все правильно помнил.
Соседи ратуши выглядели куда свежее и наряднее. Годы и близость Тайги не щадили дома, однако те еще хранили изящный и богатый вид — отголосок тех времен, когда князья и государевы люди ходили за Неву и всякий раз возвращались с добычей, и золото, жив-камни и кресбулат текли через Пограничье рекой, порой оседая рублями в карманах местных дельцов и правителей. Пожалуй, эта часть Орешка чем-то напоминала Новгород — только лишившийся пары-тройки этажей и стиснутый в крохотный пятачок у истока Невы.
Ратуша, пара магазинов, жилые дома и огромное здание рынка за пустырем через дорогу. Чуть дальше по улице — кирпичный дом с вывеской, кажется, гостиница. В любой другой день городок, пожалуй, показался бы тихим, уютным и чуть сонным.
Но уж точно не сегодня. Столько людей в одном месте мне видеть еще не приходилось, и даже столпотворение у дверей знакомых мне зданий Таежного приказа с нынешним и рядом не стояло. Впрочем, как раз искателей оказалось не так уж и много: я насчитал всего дюжины полторы человек в старых камуфляжных куртках, которые собрались чуть дальше на пустыре. Кого-то из них Зубовы или сам градоначальник наверняка позвали в качестве свидетелей, а остальные приехали просто так — посмотреть, как государево правосудие обойдется с тем, кто поломал ребра их товарищу и отправил на тот свет дружинника из Гатчины.
— Так и глазеют, собаки, холера их забери, — проворчал Жихарь, выбираясь из машины. — Вы это… Поглядывайте по сторонам, ваше сиятельство. А то народу сегодня много собралось, и все с ружьями и штуцерами. Мало ли чего какому-нибудь дураку в голову взбредет?
— Не переживай, — усмехнулся я. — Вздумай кто-нибудь меня подстрелить — скорее попробовал бы по дороге.
— Верно говоришь. — Дядя огляделся по сторонам и кивнул. — Тридцать километров проехали — и ничего. Не иначе его сиятельство Николай Платонович решил все по закону обставить. Чтобы чинно, и комар носа не подточил.
Похоже, именно так все и обстояло: у Зубовых было достаточно времени избавиться от меня в обход государева правосудия. Да и возможностей, пожалуй, имелось в избытке. Судя по тому, что я знал, в одной только Гатчине дружина насчитывала около полутора сотен человек, и Николай Платонович мог без особого труда удвоить свое воинство, втихаря заплатив главарям вольников, с которыми наверняка был на короткой ноге.
Однако он то ли предпочитал не рисковать без надобности, то ли зачем-то желал придать процессу хотя бы подобие законного вида. И решил сработать через столицу. Может, даже обратился к государю напрямую — чтобы наверняка, и тот отправил на Пограничье целого статского советника из Тайной канцелярии.
Впрочем, вряд ли Зубовы рассчитывали только на Орлова, который оказался на удивление упрямым и дотошным и, насколько мне было известно, не поленился допросить всех свидетелей до единого. Но пока следствие шло своим чередом, к суду готовились и с другой стороны: слухи о богатых подарках, которые не так давно получили градоначальник Орешка и старшие из местных чинов, доходили даже до Отрадного. Его сиятельство Николай Платонович и раньше не брезговал подкупом, но теперь будто и вовсе перестал стесняться.
Скорее наоборот — все больше выпячивал собственное богатство.
