И сразу перестала всхлипывать. В упор уставилась на ближайшего к ней шершня, который размером был чуть меньше ее собственной головы. Он медленно отделился от стаи, облетел Лату по кругу и завис прямо у нее перед лицом. Она видела каждую щетинку на его черно-оранжевом тулове, видела его плоскую голову, которую почти полностью занимали два огромных коричневых глаза, видела, как плавно шевелятся его членистые усики…
И вдруг поняла, что больше не боится. Это гигантское насекомое больше не казалось ей страшным и омерзительным, и не опасностью вовсе веяло от него сейчас, а покорностью и преклонением. И шершень не замедлил это продемонстрировать воочию, опустившись в траву у самых ног девушки и замерев в ожидании ее дальнейших действий.
Тогда Лата расправила плечи. Он протянула вперед правую руку, и сразу вся стая, как по команде, опустилась на поляну, превратившись в черно-оранжевое живое озеро. Красные муравьи куда-то моментально исчезли — спрятались, видимо, в свой муравейник, не желая вступать в конфликт со столь многочисленным и хорошо вооруженным противником.
— Они вас признали! — послышался из-за спины радостный голос мастера Кли. — Они признали вас своей богиней, сударыня!
Лата не спеша осмотрела поляну, осмотрела окрестные деревья, окрасившиеся в те же черно-оранжевые цвета, и остановила взгляд на мастере Кли, который уже поднялся с колена и тоже осматривался с довольным оскалом через все лицо.
— И что мне теперь с этим делать? — спросила Лата.
Кэтр ей игриво подмигнул.
— А теперь повторяйте за мной, сударыня: «Орнамио дила зафа! Джиргуло оста!»
— Орнамио дила зафа… — повторила Лата.
— Громче! — крикнул ей Кли. — Теперь вы богиня! И говорить должны, как богиня!
— Орнамио дила зафа… — закричала Лата. — Джиргуло оста!
Оглушительный гул поглотил эхо ее слов. Стая шершней взмыла в воздух и зависла над поляной шевелящейся тучей, теперь уже точно заслонив собой все небо. В траве перед девушкой остался сидеть только один-единственный шершень. Он не двигался и низко склонил голову.
— Протяните ему руку, — сказал Кли. — Он ждет.
Лата не стала уточнять, чего именно ждет этот шершень. Он уже не казался ей опасным, страшным или каким-то отвратительным, он больше напоминал ей… своего домашнего котенка, с которым она игралась когда-то в детстве!
И она послушно протянула к нему руку, ладонью вверх. Шершень расправил крылья, неторопливо поднялся над землей и опустился ей на ладонь. Потом медленно, с каким-то виноватым видом, переполз на запястье. Был он очень тяжелый, и удерживать его на вытянутой руке было непросто.
— Сейчас он сделает ритуальный укус, — пояснил мастер Кли со знанием дела. — Не бойтесь, сударыня, это не очень больно…
Подлый кэтр обманул ее — это было больно. Так больно, что Лата едва не закричала, когда жало шершня впилось ей в запястье. Но все-таки она не закричала, и не затрясла от боли рукой, хотя именно это и хотела сделать в первое мгновение. Но жесткий шепот Кли у самого уха: «Терпите, сударыня! Вы — богиня!» заставил ее замереть и вытерпеть все до конца, до того самого момента, как шершень виновато поднимется с ее руки и камнем упадет в траву.
Стиснув зубы, Лата посмотрела на укушенное запястье. Оно слегка припухло и на нем был виден отчетливый шрам в виде правильного треугольника.
Страшный визг пронесся над поляной. Сотни шершней устремились вниз, и Лата подумала, что они летят именно на нее, и даже отшатнулась слегка, но к ней никто приблизиться не посмел. Они напали на сидящего в траве шершня, сделавшего ритуальный укус, и каждый из них нанес ему свой удар. Один, другой, третий… Сто третий. Тысячный. Очень скоро в траве перед ней остались лежать лишь пузырящиеся ошметки, по которым даже невозможно было угадать, что совсем недавно это был шершень…
— Они убили наглеца, который осмелился сделать вам больно, богиня! — довольно сообщил мастер Кли. — Отныне они убьют каждого, кто осмелится обидеть вас. Вы можете призвать их в любой момент… Вы хорошо запомнили заклинание?
— Орнамио дила зафа, — сказал Лата негромко. — Джиргуло оста…
Путь лежал вдоль высоких бурых холмов, через лес, кишащий волкогонами и мелкими ящерами, непугаными настолько, что они буквально под ноги бросались, пытаясь на ходу откусить свой кусок от ноги зазевавшегося путника. Поэтому тропа была усеяна трупами хищников, а руки уже порядком устали рубить и колоть.
— Тренируйся, сопляк! — с усмешкой сказал Ягрр Фру, глядя, как Битер Сью с яростным криком добивает поверженного динозавра, нанося по истерзанному телу беспорядочные удары своей саблей. — Когда убьешь своего десятого ящера, только тогда я пожму твою доблестную руку и скажу: «Молодец, сынок!»
Битер Сью смог наконец отрубить динозавру голову, отпнул ее в сторону, а извивающуюся шею прижал ногой к земле. Тяжело дыша, посмотрел на Ягрра Фру.
— Этот — третий… — сообщил Битер Сью, рукавом утирая слюни с подбородка.
— Значит, осталось еще чуть-чуть, — заметил Джал, подкинув на плече бочонок с «вилуской».
