— Вечером мы расстанемся с караваном, — сказала Лауна Альва. — Ночь проведем в Ительских пещерах, но ты спать не ложись, лучше выспись заранее. И будь наготове.
— Зачем? — удивилась Алариса.
— Сегодня ночью мы сбежим…
Уис-Порт встретил его дождем. Не проливным, но очень густым и затянувшимся, казалось, навечно. В город въехали уже поздним вечером, и Гнут Лимос сразу сообщил, распахнув дверцу фургона:
— Добрались, мастер. Остановиться можно в этой таверне, я знаком с хозяином…
Он поднялся с лавки и соскочил из фургона на мостовую, покрутил плечами, разминаясь. Неторопливо осмотрелся. Дождь так и летел в лицо, неприятный и колючий — словно мокрый песок сыпался из туч. За спиной заскрипели рессоры фургона — это грил шагнул на подножку и остановился. Сита сразу подтолкнула его в спину, а когда грил сошел на мостовую, то, жмурясь, прочитала вывеску над таверной:
— «Твоя кокотка»…
Мгновение помолчала. Потом спросила:
— А кто такая «кокотка»?
— Это плохая тетенька, — пояснил он, подходя к широкому крыльцу. — Очень плохая тетенька.
— Нет, ну почему же… — ухмыльнулся Гнут Лимос. — Здесь есть и хорошие тетеньки. Очень хорошие тетеньки…
— Слушайте мой приказ! — сказал он, внимательно осматривая пустую улицу. — Ты… — его палец указал на Гнута Лимоса. — Распрягай лошадей и спрячь их от дождя. Прикажи, чтобы их накормили. Грил, проследи за ним, чтобы не натворил глупостей.
— Как вы можете мне не доверять, мастер! — воскликнул Гнут Лимос. — Мы же с вами столько часов вместе!
— Теперь детеныш… — невозмутимо продолжил он. — Ты пойдешь со мной. Тебя тоже пора кормить. Кстати, ты на удивление много ешь для такого запердыша. Ты уж как-нибудь контролируй свой аппетит. Договорились?
— Нет, — сказала Сита.
— Да что б тебя…
Всю дорогу девчонка с ними спорила. По любому поводу, по любому вопросу. Казалось, ей доставляет удовольствие вступать в пререкания, но не потому, что она имела на все свое мнение, а просто из чувства противоречия. Будь она постарше и будь она мужчиной — вероятно, ее бы уже побили. Так он ей и сказал. На что Сита ответила:
— Будь я постарше, и будь я мужчиной — я бы сама тебя побила.
В общем, спорить с ней было невозможно.
Пока Гнут Лимос с грилом занимались фургоном и лошадьми, он вошел в таверну и сразу остановился, осматриваясь. За столами здесь сидела очень пестрая публика, но никто не обращал на него внимание. В этом была общая черта крупных городов: здесь всем на тебя плевать. Весьма удобная черта, кстати…
К нему сразу же подскочил юркий хозяин в сером фартуке, покрытом желтыми пятнами.
— Мастер желает девочку или отужинать? Или и то и другое?
— Ужин и комнату, — ответил он коротко.
— А это?.. — хозяин кивнул на Ситу.
— Она со мной.
— Ваша дочь?
— Сестра…
Хозяин так и вперился в Ситу хитрым взглядом маленьких глазок.
— Ты правда сестра этого господина? — поинтересовался хозяин у нее.
— Да, — ответила Сита. И зачем-то добавила: — Только он мне не брат.
— Какие-то странные у вас родственные связи…
Продолжая осматривать помещение, он взял хозяина за грудки и притянул к себе.
— Мне нужна комната и ужин, — повторил он. — Возможно, я говорю не совсем понятно…
— Нет-нет, вы очень доходчиво все объясняете! — торопливо заверил его хозяин. — Я провожу вас к вашему столу…
Уже скоро они все четверо сидели за столом и потягивали джипс, в ожидании ужина. Сита, которой джипса не дали, пила грушевый сок и без умолку болтала. Он старался ее не слушать — неторопливо изучал публику в таверне, глядя поверх кружки.
Большинство присутствующих были неандерами и людьми; грилов, впрочем, тоже хватало. На некоторых была морская форма, но основная масса все же отличалась пестротой в одежде. Видимо, в массе своей это были приезжие торговцы и простые горожане. Разбойники, вероятно, тоже среди них были, но предпочитали, чтобы в глаза это не бросалось.
У дальней стены сидели даже два кэтра и без видимого аппетита, какими-то рваными короткими движениями поглощали свой ужин. Об этих сапиенсах он знал лишь по рассказам, но лично их никогда не встречал.
За круглым столом в углу сидела странного вида старуха, обвешанная бусами из разноцветных камней. На каждом пальце у нее было по перстню, они были такие крупные, что мешали пальцам прижаться друг к другу, отчего те казались хищно растопыренными. За стол к старухе время от времени кто-нибудь подсаживался, но после недолгой беседы тихо уходил…
— Ты что — меня не слушаешь⁈ — Сита возмущенно и очень чувствительно пихнула ему своим костлявым кулачком под ребра.
— А может быть ты заткнешься?
— А может быть ты сам заткнешься⁈
Перепалка могла бы перерасти в ссору, если бы не принесли ужин. Мясо дымилось и благоухало, овощи блестели от ароматного соуса, и некоторое время все молчали, старательно уничтожая содержимое своих блюд.
Когда первый голод был утолен, он допил свой джипс и подал знак хозяину принести еще. Тот немедленно принес еще три кружки. Белоснежная пена так и перекатывалась через край, было слышно, как стрекочут, лопаясь, мелкие пузырьки.
