Амиру чуть было не удалось совершить прыжок, достойный эйнхерия. Не держи я его, наверняка взлетел бы от удивления футов на шестьдесят вверх.
– Что это было? – спросил он.
– Ты услышал его? – просияла Самира. – Это просто Хеймдалль приглашает нас подняться наверх.
– Н-наверх? Т-туда? – попятился от рекламы и Радужного моста Амир.
Хафборн и Алекс уже подошли к нам. Алекс, глянув на космический мост, радугой возносящийся в небо, кажется, не особенно впечатлился и лишь спросил:
– А на нем безопасно?
– Ну, в данном случае, вероятно, да, – склонил голову набок Хафборн. – Их же Хеймдалль пригласил. А без приглашения тот, кто ступит на эту радугу, вмиг превращается в пепел.
– Что-о? – взвыл Амир.
– Мы не сгорим, – сердито косясь на Хафборна, заверила жениха Сэм. – С нами все будет в порядке.
– Я с вами, – отозвался Алекс. – Вам же, двум психам, – указал он на Сэм и Амира, – нужен сопровождающий, который при случае вас предостережет от чего-нибудь безответственного.
– Безответственного? – Голос Амира скакнул на пол-октавы вверх. – К примеру, как лезть по горящей радуге в небо?
– Да все нормально, чувак, – ободряюще хлопнул я его по плечу, хотя для меня-то понятие «нормально» за последние несколько месяцев сильно расширилось.
– Ну, вы тогда развлекайтесь, а я, пожалуй, останусь здесь, – скрестил на груди руки Хафборн.
– Сдрейфил? – задиристо бросил Алекс.
Берсерк хохотнул.
– Да нет. Просто уже однажды встречался с Хеймдаллем. И мне, пожалуй, такой чести хватит.
Слова его меня немного насторожили.
– Ну, и какой же он?
– Сами увидите, – фыркнул Хафборн. – До новой встречи в Вальгалле. – Счастливо обследовать межпространственные просторы.
Сэм улыбнулась.
– Мне просто не терпится показать тебе это, Амир. Пошли.
Она первой шагнула к эмблеме Ситгоу и испарилась в многоцветном сияющем пятне.
– Сэм! – трагически проорал Амир.
– О, как же круто! – воскликнул Алекс и, шагнув следом за Сэм, тоже исчез.
– С ними полный порядок, Амир. Выше нос, старина! – Я хлопнул его по плечу. – Сейчас я с тобой расплачусь за все фалафели, которыми ты кормил меня, пока я был бездомным. Потому что благодаря мне ты увидишь Девять Миров.
Амир шумно вздохнул. Да уж, в выдержке ему не откажешь. Другой бы, откройся ему вдруг такое, уже валялся бы на крыше, свернувшись калачиком, или вообще бы рыдал от паники. Сами подумайте: резкий голос с небес вдруг зовет вас, невеста почти немедленно пропадает…
– Магнус, – посмотрел он пристально мне в глаза.
– Да?
– Напомни мне, если потом забуду, что я тебе больше не дам ни одной фалафели.
И мы дружно прыгнули на оранжевую полосу света.
Ну и на что здесь было смотреть? Четверо тинейджеров просто брели вперед по ядерной радуге. Нас окружало теплом мерцающее свечение. Мы словно шли по пшеничному полю, утопая по пояс в колосьях, только колосьями этими был свет.
Я умудрился где-то посеять солнечные очки из Альфхейма. Впрочем, сомнительно, что они бы мне здесь помогли. Свет на Биврёсте, конечно, был тоже весьма интенсивный, но совершенно другой. Глаза он не выжигал, но яркие и насыщенные цвета заставляли их пульсировать в унисон, как сердца-близнецы. А вот кожу припекало серьезно. Мне казалось, что миллиметр ее уж точно потом с меня слезет. При каждом шаге мост издавал утробный грохот, напоминающий закольцованную аудиозапись взрыва. Похоже, Хафборн был прав: без приглашения Хеймдалля мы бы, едва ступив на Биврёст, испарились.
Бостонские небоскребы за нашими спинами превратились в туманное марево. Небо над нашими головами сделалось черным, на нем засияли тысячи звезд. Я видел такое раньше только во время наших ночных походов с мамой. Мне мигом вспомнился запах наших костров, на которых мы поджаривали зефир, а потом, уютно устроившись возле огня, наперебой рассказывали друг другу разные истории или придумывали новые созвездия вроде Мигунчика или Вомбата. Ох, сколько же мы смеялись тогда. Прямо до колик. Горло у меня сжалось. Больше этого никогда не будет.
А мы все шли, шли и шли, и мне уже стало казаться, что у этой радуги нет конца. Мысли мои были далеки от всяких там горшков с золотом, лепреконов и Асгарда. Я все сильней опасался, как бы Хеймдалль, решив подшутить над нами, не заставил Биврёст исчезнуть. Обречет нас болтаться здесь в пустоте, а на прощанье прокричит своим резким скрипучим голосом: «ВЫ БЫЛИ ПРАВЫ! МЫ НЕ СУЩЕСТВУЕМ! ЛОЛ!»
Темное небо начало мало-помалу сереть. На горизонте возникли контуры города. Алые стены. Золотые ворота. А за ними – шпили и купола дворцов, которые принадлежали богам. Я до сего момента видел Асгард лишь однажды, да и то из окна Вальгаллы, а следовательно, изнутри. При взгляде извне он произвел на меня еще более сильное впечатление. Я попытался вообразить себе, как иду по Биврёсту вместе с армией великанов. При одном взгляде на эту величественную и неприступную крепость у меня бы лично ушла надежда, что в нее можно вторгнуться.
На мосту перед нами стоял, широко расставив ноги, высокий воин с огромным мечом.
