Задрав голову, я прикинул на глазок высоту. Футов шестьдесят. Трудно, но выполнимо. Все бы прекрасно, да вот концентрации сил не возникло. В голове плыл туман, мышцы вдруг сделались как желе, и я чувствовал, что попытайся сейчас подпрыгнуть, только выставлюсь на посмешище. Алекса с Хафборном это, конечно, сильно поразвлечет.
– Понял и прочувствовал, – покивал я Сэм и, посмотрев на Амира, продолжил: – Но вот ты заметил, когда мы с Хэртом из самолета выпрыгнули?
– Ну-у, наверное, да, – растерянно протянул он. – Сэм мне все время про это напоминает, но сам-то я помню все хуже. Ты правда летел тогда с нами?
У Сэм вырвался стон.
– Память Амира вовсю пытается компенсировать нестыковки. Разум его, конечно, гораздо гибче, чем у Барри. Тот просто вовсе забыл о вас, едва мы приземлились. Но и Амир, как видишь…
Я поймал ее полный тревоги взгляд. Мне стало ясно: она не просто хочет быть честной с возлюбленным, но и пытается перестроить его сознание. Удайся ей это, его восприятие Вселенной расширится и он, так же как мы, станет видеть все Девять Миров. А не удастся, из памяти его в лучшем случае просто сотрется все, чему он оказался свидетелем, а в худшем – в его сознании останутся вечные шрамы и он уже никогда не будет прежним Амиром. И Самиру он по-любому не сможет воспринимать как прежде. Вечно станет подозревать, будто с ней что-то не так.
– Но почему ты выбрала именно это место для доказательств? – не было ясно мне.
Вопрос мой, кажется, ее совершенно не удивил, и ответила она мне на него таким тоном, будто до этого много раз внутренне обосновывала свое решение.
– Видишь ли, из всего сверхъестественного смертным легче всего увидеть мост Биврёст. Нам с тобой все равно нужно пройти по нему к Хеймдаллю. Вот я и подумала: если Амир с моей помощью увидит Биврёст, то его восприятие наконец начнет расширяться.
– Биврёст, – повторил я. – Радужный мост в Асгард.
Вновь задрав голову, я воззрился на самый большой рекламный щит во всей Новой Англии. Реклама Ситгоу. Бензин этой фирмы рекламируется над площадью Кенмор уже примерно столетие.
– Ты имеешь в виду…
– Да, – подхватила Сэм. – Это самая постоянная точка в Бостоне. Радужный мост стоит здесь на причале если не постоянно, то большую часть времени и…
– Ребята, – перебил ее Амир, – вам совершенно необязательно что-то доказывать мне. Давайте я просто поверю вам на слово. – Он захихикал. – Я ведь люблю тебя, Сэм. И верю тебе. Просто сейчас у меня, наверное, нервный срыв. Наплевать. Пройдет. Все классно. Просто займемся-ка чем-нибудь другим.
Он торопился свернуть поскорее тему, и я понимал его. Ведь даже мне, успевшему повидать говорящие мечи, вяжущих варежки зомби, самого богатого на свете пресноводного окуня и еще множество разной другой сверхъестественной мути, лишь с трудом верилось, что мелькающий светодиодами логотип Ситгоу на самом деле – портал в Асгард.
Когда надо в чем-нибудь убедить человека, порой кроме слов полезно ткнуть его в бок, коснуться руки или сделать что-то такое еще. Сэм этой возможности была лишена: религия ей запрещала до свадьбы прикасаться к Амиру. Я же вполне мог такое позволить себе и схватил его за плечи.
– Слушай, приятель, ты все-таки попытайся. Знаю, конечно, что ты мусульманин и в кучу богов не веришь, но…
– Они не боги, – вмешалась Сэм. – Просто могущественные существа.
– Да кто угодно, – подхватил я. – Вы мусульмане. Я вообще атеист. Но верь или не верь, эта публика существует. Да, непонятно, в башке не укладывается, и все же…
Амир закусил губу.
– Не знаю, Магнус, но мне от этого неуютно как-то.
– Понимаю, чувак. – Ясно, что он пытался меня услышать, но словно бы сквозь затычки в ушах. – Думаешь, мне самому от этого слишком уютно? Я тоже многого предпочел бы не знать.
Я чуть не брякнул ему про кузину Аннабет и греческих богов, но вовремя умолк. Иначе у него точно случится взрыв мозга.
– Короче, попробуй сейчас сфокусироваться на мне, – велел ему я. – Смотри мне в глаза. Хоть это ты можешь?
По виску у него покатилась крупная капля пота, и он с усилием тяжеловеса, толкнувшего вес в триста фунтов, встретился со мной взглядом.
– Молодец. Теперь слушай и повторяй за мной: «Мы сейчас вместе посмотрим вверх».
– М-мы с-сейчас вместе п-посмотрим вверх. – Никогда раньше не слышал, чтобы Амир заикался.
– И мы увидим Радужный мост, – не ослаблял натиска я.
– М-мы увидим… – Пауза. – Р-радужный м-мост.
– И наши мозги не взорвутся.
– Н-не взорвутся.
– Раз! Два! Три! – выкрикнул я.
Мы глянули… О боги! Радужный мост был там!
Перспектива заметно сместилась. Мы теперь смотрели на рекламу не перпендикулярно, а под углом в сорок пять градусов, а верхушка эмблемы Ситгоу выгнулась в ночное небо разноцветной сияющей аркой.
– Амир, ты это видишь? – спросил я.
– Я в это не верю, – таким тоном пробормотал он, что мне стало ясно: увидел.
– Спасибо Аллаху, милосердному и сострадательному! – воскликнула Сэм, одарив меня самой лучезарной улыбкой из всех, которые я когда-либо видел в жизни.
И почти тут же с небес послышался резкий, отнюдь не божественный окрик:
– Эй, ребята! Да поднимайтесь скорей!
