Сначала кубинец услышал странный крик и, выскочив на веранду, пытался понять, откуда раздаётся зов о помощи. Посмотрев в сторону коттеджа Ли, он увидел Эрика, стоящего на берегу. Чем-то сильно возбуждённый, тот кричал, словно кто-то там, в разбушевавшемся море, мог услышать его. Потом он бросился в дом. Несколько секунд его не было, и вот он появился снова в одних плавках с ножом на поясе.
Кубинец видел, как мой приятель нырнул прямо во вздымающиеся чёрные волны и исчез. Судя по всему, он тут же утонул.
— Он был сумасшедшим! — заверил кубинец, пока мы быстрым шагом шли к дому Ли.
Среди высоких валов я не заметил голов пловцов. В самом деле, достаточно было одного взгляда, чтобы понять: любому, даже самому опытному пловцу грозит немедленная гибель, стоит ему только отдаться разбушевавшейся стихии. Так что мы отправились в коттедж. Там на столе горела лампа.
Эрик, переодеваясь, бросил одежду прямо на пол. На столе лежал обрывок бумаги с торопливыми каракулями:
Переполненный печалью, я выронил записку
— Он решил, что услышал её зов ! — потрясённо проговорил я, обращаясь к самому себе.
— Крик... Первый крик, который я слышал... шёл со стороны воды, — вспомнил кубинец.
Я повернулся, поражённый.
— Должно быть, ты ошибся. Ни лодка, ни пловец не смогли бы выдержать такой шторм.
— Я уверен, — продолжал упорствовать кубинец. — Странный это был крик... словно человек кричал, только как-то не по-человечески.
На мгновение я застыл, в голове постепенно начало складываться ужасное подозрение. Но я гут же постарался отбросить крамольные мысли в сторону.
— Ты принял за крик завывание ветра, — заверил я. — Должно быть, бедный Эрик тоже услышал его. Ладно, всё равно начать поиски тела мы сможем только утром.
По моему настоянию на следующий день и в самом деле начались поиски. Но тело Ли мы гак и не нашли.
До сих пор я часто думаю об этом. Совершенно очевидно, что Эрик верил в существование морского народа. Он бросился на обманный зов и утонул: это единственное разумное объяснение случившегося.
Когда я вошел на мостик — это было длинное, узкое помещение, — пилот, сидевший у контрольной панели, обернулся, приветствуя меня. — Альфа Центавра прямо по курсу, сэр, — доложил он.
— Поверните на тридцать градусов, — приказал я, — и сбросьте скорость до восьмидесяти световых; она должна оставаться такой, пока мы не пролетим мимо.
Сверкающие рычаги тут же защелкали под его пальцами, и, подойдя ближе, я увидел, как стрелки спидометров ползут назад, — мы замедлялись. Затем перевел взгляд на широкий иллюминатор, занимавший переднюю часть помещения, и принялся наблюдать, как звездная панорама по мере изменения курса сдвигается в сторону.
Мостик находился на верхушке длинного, похожего на сигару корпуса нашего корабля, и в его иллюминаторы видно было сверкающее звездное небо. Впереди пылала гигантская двойная звезда альфа Центавра. Два мощных ослепительных солнца, которые затмевали все остальные светила, медленно ползли в сторону по мере того, как мы огибали их. Справа от нас на фоне черного неба протянулись обширные, похожие на облака пыли участки Галактики, тесное скопление звезд, среди которых выделялись рубин Бетельгейзе, ярко сверкающий Канопус и излучающий горячий белый свет Ригель. А далеко впереди, за звездами-близнецами, сияла яркая желтая точка — Солнце нашей родной системы.
Я смотрел на желтую звезду — туда, куда наш корабль летел со скоростью, в восемьдесят раз превышавшей скорость света. Прошло уже более двух лет с того дня, как наш крейсер покинул Солнечную систему, чтобы присоединиться к могучему флоту Звездной Федерации, который поддерживал порядок в Галактике. За эти два года мы проделали немалый путь, избороздили Млечный Путь вдоль и поперек, патрулируя в составе флота космические трассы и помогая уничтожать редкие пиратские корабли, которые взимали дань с межпланетных торговцев. Но сейчас приказ властей Солнечной системы призвал нас домой, и мы с неподдельной радостью ожидали возвращения. Жители планет, на которых мы побывали, относились к нам вполне дружелюбно, как к собратьям по великой Федерации, но, несмотря на все их гостеприимство, мы были рады вернуться. Хотя мы давно привыкли к инопланетным, негуманоидным формам жизни, расам, населявшим иные системы, от странных людей-мозгов Алголя до жителей Сириуса, похожих на птиц, их миры были для нас чужими. Мы тосковали по восьми знакомым маленьким планетам, вращавшимся вокруг нашего Солнца, и поэтому спешили изо всех сил.
