Ну, а чего тянуть? Все равно попал, там смысл тормозиться теперь. Не знаю, чего жду, ну уж точно не такой смены настроения. Думал, что растает, но вместо этого наблюдаю хитрющие глаза. Такая перемена разительная, что несколько ошизеваю.
- Дашь подумать?
- Подумать тебе? Ты еще думаешь? Издеваешься?
- Нет, просто подрываю нервы. Конечно, Молот. Веки вечные это такая малость, я хочу больше.
Если бы знала, как я хочу…
- Ловлю на слове. Слезай, вот держи, вытирайся, - выдыхаю. Пора начинать ссориться, без этого никак, но я все же надеюсь на ее благоразумие. - Надо поговорить серьезно, - аккуратно сажаю ее на пассажирское и привожу в порядок свое кресло.
Одергиваю на Злате платье и поправляю волосы, потом уже свои штаны натягиваю. Пока произвожу нехитрые действия, моя бэйба пропекает насквозь нетерпеливостью. Жду воплей и вот оно, не заставила себя ждать.
- Опять? Ваня! Опять?!
- Да, это важно. Тебе нужно уехать из города и не появляться некоторое время. Я отвезу тебя кое-куда и согласую это с твоими родителями.
Пока ехал за ней, все крутил в голове такую идею. Выхода нет, надо вскрываться Нику и решать проблему. Он, конечно, шальной, реакция будет известной, но мне положить, пусть хоть уроет. Я не могу рисковать, просто не имею права. Злата слишком дорога для меня, слишком весома. Не могу допустить, чтобы хоть маломальская неприятность случилась, век не прощу себе. Тем более, что ритм теперь будет мама не горюй, сдохну на тренях, все заполнено будет только подготовкой, и как тогда отслеживать? Тем более, что конверт вынес меня за пределы прочности. Мозгами понимаю, что не тронут пока, но не дай же Бог им! Мне впервые страшно, я распадаюсь от злобы и ненависти, когда думаю о том, что на самом деле имелось ввиду в этом послании. Первый раз понимаю, что готов убить.
- Ты в порядке? Алё! У меня занятия начинаются через пару дней, - возмущается Златуня.
У нее такой недоуменный вид, что нервный смешок вырывается и тут же гаснет. Похожа на маленькую вспылившую девочку. Любимая моя.
- Послушай, - прошу ее. – Послушай меня, родная. Все серьезно, Злата. Предельно серьезно, малыш. Через месяц бой, а до этого тебя не должно тут быть, понимаешь?
- Да что случилось? – неожиданно кричит, а потом словно озаряет ее. – Секунду, Ваня… Ты… тебе угрожают, да? Ваня! Почему ты все время виляешь, ну? Говори прямо уже, что ты как конспиратор какой. Думаешь, я не в силах здраво оценить ситуацию, м? Говори! И куда мне, по-твоему, надо деться, и как я это должна родителям объяснить?
Вопросами словно из калаша расстреливает, а я защиту даже не могу выставить. А маятник не такой стремительный у меня. Ярким пламенем горит разговор с Федором на подкорке, но ведь не могу все свои опасения впрямую на малышку вывалить, испугается же. Меня на куски рвет от того, что не способен развести всю свалившуюся херню руками, что не в силах воздействовать на ситуацию прямо, остается только ждать и маневрировать.
- Да есть там пара заморочек. Просто боюсь, что по касательной тебя заденет. Короче, проблемка в конкуренте, задействованы все его резервы. А у меня самый слабый резерв это ты, вот и надо на время тебе пропасть из поля зрения. Все.
Расширенные глаза панночки уставились на меня с ошеломительной оторопью. Я что-то не то сказал? Перебираю все свои фразы и понимаю, что пронес поразительную запутанную хрень, но во благо же, клянусь. Нагоняю смысловые галлюцинации в кучу и готовлюсь добавить, но умная малышка меня опережает.
- Тебе это очень нужно?
- Очень, Злат. Ты же сможешь на дистанционке проучиться это время?
- Узнаю, конечно. Думаю, проблемы не будет. Только я бы хотела с тобой поехать на Билатор. Можно?
- Исключено, - качаю головой, хотя сам бы желал такого больше всего, но этому не бывать. - Это будет самый опасный момент, поэтому останешься здесь под надежной защитой.
- Ладно, - вдруг легко соглашается.
Поднимает ноги на сиденье и поджимает стопы под себя. Голые ножки, вдруг замерзла? Поднимаю выше стекла, оставляю совсем немного, чтобы хотя бы немного заходил воздух. Может все же обогрев включить, но останавливаюсь, не зима же, почти сентябрь относительно теплый еще. Перегибаюсь и тянусь назад, цепляю толстовку и надеваю на Злату. Залипаю, нравится, когда в моих шмотках. Поправляю капюшон и срываю поцелуи с горячих губ, увлекаюсь и засасываю ее, как оголодавший помойный кот. Злата и сама хватает меня за голову и впивается, всовывает первая свой язык и лижет мои губы. Да твою ж мать…
Нахожу в себе силы оторваться, просто лбом прижимаюсь к переносице и мешая свое дыхание с ее, уточняю.
- Ты поняла меня? Завтра я поговорю с Ником. Тебе придется пожить в одном месте, но думаю, что привыкнешь. О нем никто не знает, а я все же буду приезжать, как только смогу. Обещай, - говорю прямо в губы ей, отчаянно требую – обещай, что будешь слушаться, прошу тебя. Никуда не ходи одна. Ты же осталась в тот раз дома, я говорил тебе?
- Э-э-… да.
- Что еще за «э-э»? Ты была дома? Ну?
- Конечно.
