- Умница моя. Маленькая моя… Любимая… Иди сюда, Злат, - тяну ее снова. Забираюсь руками под толстовку и сжимаю нежную кожу. Распаляется дурная кровь, бежит с грохотом по телу и сливается в пах.
Я все время готов с ней. Постоянно в тонусе. Это просто звездец. На Шахову пожизненный стояк!
Уставший, но все же довольный после встречи с малышкой, паркую тачку у своего дома. Достаю сумку из багажника и ищу сразу ключи от квартиры. Хлопаю себя по карманам, куда дел их?
- Эй, парень. Закурить не найдется? – раздается рядом голос.
Бросаю ответ через плечо, занят, все же посеял где-то связку. Тяну куртку из салона и проверяю в ней.
- Не курю.
- Зря. Ну, до свидания. Спи спокойно, Ваня.
Свист рассекаемого рядом воздуха последнее, что ощущаю. От сильного удара, голова трескается и свет исчезает. Страшная боль – крайний всполох моей гаснувшей памяти. Достали, твари, прямо около дома.
28
- Рэм! Рэмка!!! – визжу на весь дом и лечу навстречу брату.
Мой малыш приехал. Наконец-то! Отчего-то давлюсь слезами и бегу, что есть сил к нему. Господи, как же я скучала. И не предупредил, что приедет. Крепко обнимаю и замираю, вдыхаю родной запах. Рэмчик, конечно, посмеивается. Слышу, как смущенно прокашливается и ответно сжимает. Сильный какой стал. Родной мой!
- Ну что ты, Золотце? Ревешь, что ли? – нарочито грубоватым голосом произносит, а потом тихо смеется.
Припускаю еще сильнее от того, как называет. В детстве он не выговаривал «Злата», почему неизвестно, вместо этого звучало «Зоёто», позже «Золото», а потом исключительно «Золотце». Мне было без разницы как он меня зовет, а вот он сам на «Рэма» бесился. Вообще он Роман, но все же я тоже придумала, как его называть. Раздражался, но позже смирился и принял. Ну конечно, я ведь растрепала о легендах Рима все, что знала, вот он и сменил гнев на милость. Но внутри семьи эти прозвища остались навечно.
- Привез мне чего? – тычу его в ребра, утирая свои сопли.
- Тебе только не привези. Я помню, как ты орала, когда пустой приехал, - ржет в открытую. Раскрывает огромную сумку и раскопав ноуты, провода и какие-то еще штуки, вытаскивает коробочку. – Вот, возьми. Часа два выбирал, упарился. Попробуй только скажи, что не понравится.
Спешно открываю и замираю от восторга.
- Рэмчик! Ромочка-а-а-а! Это улет! Ох, и повезет же твоей девчонке, умеешь же! А-а-а, класс!
Примеряю красивые серьги. Небольшие сверкающие камешки в обрамлении тонких золотых завитков. Оттопыриваю мочку и смотрю в зеркало. Уютные, прекрасные, нежные. Лучи утреннего солнца попадают на сережки и удивительный свет разбрызгивается в разные стороны. Греюсь в этом сиянии, купаюсь.
- Спасибо, Ромочка!
- Ты посмотри, мое настоящее имя вспомнила.
Подкалывает, знаю, но ничего, я все ему прощу. Ромка высокий и очень привлекательный семнадцатилетний парень. На вид и не скажешь, что ему столько, выглядит однозначно старше. Гений, как и папка. Математик и логист от Бога. Господи, да он повернут на таблицах, прогнозах и всякой вычислительной нечисти. Я, конечно, тоже соображаю, но до Ромки, как до Китая пешком. Он жалеет меня и всегда утверждает, что я способная, просто ленивая.
Вот только одно с трудом переношу – его частые долгие отъезды. Он учится за границей в самом крутом колледже, где делает невероятные успехи. Рома наш непреложный повод гордиться, а там есть чем. Да просто он гений, вот и все!
Хуже всего переносит жизнь внука за границей деда Володя. Он как Кощей ходит на работу, хотя ему сто лет в обед, но свято таскается руководить. Ладно, ему шестьдесят пять всего. Мечты деда рассыпались в хлам, когда сказали, что Рэм будет учиться в колледже. Он так надеялся, что внук останется в родном городе и примет от деда в дар фирму, возглавит ее со временем, но не случилось. И вот тогда дед направил цепкие руки в мою сторону. Хорошо хоть я очно учусь, иначе мне конец. Но зная своего деда…
- Кормить будешь? Или так и останешься стоять и любоваться собой. Я жрать хочу, систер! И где родители, чего не видно?
- Уехали, Рэмчик. Унеслись забирать какую-то фигню для маминой школы. Иди мойся и переодевайся. Дай мне минут десять, сейчас омлет сделаю.
- И апельсины закинь в соковыжималку, - кричит мне уже, поднимаясь по лестнице.
Бережно вытаскиваю сережки из ушей и аккуратно кладу их в коробочку. Следом глажу мягкий темно-зеленый бархат, который так приятно щекочет кожу. Рэмчик со спины копия папа, вот только светло-русый, даже блондинистый. Это от деда взял, они у нас в родне двое такие, остальные темные. Я так вообще и правда панночка. Вот прилипло-то! Ваня, блин, наградил.
Машинально взбиваю яйца и думаю о вчерашнем вечере. Боже, он ураган. Жаркий, жадный, ненасытный, грубый и нежный одновременно. Как же Молот обнимает, как целует… М-м-м…Он сексуальное торнадо в стремительной атаке. Его голос парализует нервные окончания, вгоняет в священный трепет. Я изнемогаю под его низким рокочущим тембром, там от одной подачи можно кончить. Особенно, когда в особо пряный момент вдруг начинает что-то говорить, мне конец.
