- Ну здорово, коль не шутишь, - даже не пытаюсь подняться. Здороваются стоя только с теми людьми, к которым испытываешь уважение, а здесь ничем подобным не пахнет.
- Как тебе мой кабинет?
- В самый раз. Именно то, что тебе нужно. Ты в офисной добротной обстановке не катируешься. Подвал и крысы - вот это твое! – говорю, как думаю, нисколько не приуменьшая.
- Бравируешь? Ну-ну, - ухмыляется Кат и безумно вращает глазами. Весь дрыгает и дергается. – Посмотрю, как сейчас запоешь. На крюки!
Вот и начинается веселье. Крюки.
Как же подвесит, интересно мне. Поднимают и волокут к противоположной стене, на которой виднеются кольца с этими крюками. М-да. Мои яйца сжимаются. Жить определенно хочется.
Меня тащат четыре бугая, один из которых висит прямо на загривке. Но все равно в их движе ощущается оторопь. Один из них только борзой, все старается надавить сильнее. Да-а-а, не хотелось бы висеть распятым.
Поэтому пригибаюсь еще ниже и совершаю отчаянный рывок к эфемерной свободе. Понимаю, что возможно впустую, но идти бараном на заклание охоты нет. Неимоверным усилием стряхиваю этих мудаков и подсекаю двоих. Один, неловко зажав ногу, пялится на меня с пола. Другой же, поддерживая руку, глухо стонет. По ходу вывихнул. Мало что успеваю, но ловлю удивленный взгляд Ката.
Он кивает и в эту же секунду принимаю шикарный удушающий от недомерка, который передавливает мне шею и артерии. Второй виснет на ногах, блокируя движения. Следом наваливается еще кто-то. Как позорный шлак сползаю на пол под тяжестью нападающих. Не знаю, что ждал...раскидать все хотелось, но я не Тор. Волшебного молота нет. Взяли количеством, и я ни хера не Рэмбо против толпы.
Перед выступом останавливают и сдирают рубашку. Промозглая сырость волной хлещет по спине, я это ярко чувствую. Встряхиваюсь насколько возможно, сгоняю мерзлятину с плеч.
- Не перестарайся, - с душой советую обсосу, который всовывает мои руки в кольца. - Отвечать придется.
Раскидать бы всех, да не получится. Внутри тупо все, как закаменеваю разом. Неужели конец...
Приходят неприятные мысли в голову. Я не так хотел свою жизнь закончить. Зло усмехаюсь про себя, глядя как под оглушительный скрежет натягивают мои руки. Подняв, крепят к крюкам.
Да, хрен вырвешься. А может…
Через минуту подходит Кат и всматривается. Безэмоционально отвечаю, просто тупо пробираю его взглядом, цепляю за зрачок.
- Удобно тебе? Не холодно? - искренне так беспокоится падла.
- Отлично! Хочешь попробуешь?
Как раскатисто смеется, запрокидывая голову. Звонкое эхо отбивает этот хохот от стен и возвращает тут же.
-Ладно, не злись. У меня к тебе предложение. Ты же хочешь жить?
- Что надо, благодетель?
Арнольдик кивает головой кому-то из толпы и сразу, отделяясь от массы, к нам движется шестерка с папкой. Догоняю что там.
- Вот тут, Шахов все доки на твою империю. Все! Подари мне, а? Ну что тебе жалко? - прищуривается он. - Я тут описал, что знаю: фирма, счета, недвижимость за границей. Так что? Отпишешь? И ты будешь жить, разве этого мало? А цена такая смешная...
Закрываю все потоки злобы, продыхаю их очень медленно, берегу грудачину поврежденную. С трудом смертельную ярость купирую. Даже если я и погибну тут, но моим все останется. Если что, Ганс поможет передать семье дело.
- Пошел ты, - едва цежу сквозь зубы.
- Слушай сюда, падаль, ты скоро ею станешь! Подписывай! Я тебе предлагал в свой час, но ты ж гордый. Теперь мое время пришло.
Он сует мне ручку и зажимает пальцы, один из его своры держит доки прямо на уровне подписи. Захватываю ручку и сминаю в крошево.
- Кнут! Несите кнут!
О как! Зло усмехаюсь. Потешиться хочет. Такого у меня еще не было, но раз уж вышло… пусть хоть запытает теперь, ничего не получит. Хер с тобой, золотая рыбка. Посмотрим.
Мысли обрывает хлесткий удар, который разрывает мне кожу.
43
- Папа! Папочка! – ору я, встав на четвереньки.
Я не могу отвести взгляд от страшной стены. Меня сильно трясет, будто конвульсии окутали все тело и качают его, как будто на электрическом стуле сижу. Захлебываюсь слезами, давлюсь рыданиями, жуткие животные звуки издаю. Я ползу к нему. Я не могу встать на ноги от ужаса. Перед глазами несмываемая пелена слез, почти не вижу ничего, но я все равно двигаюсь.
Я сниму его. Я вытащу цепи. И он справится. Разметает эту толпу в клочья.
Не успеваю сделать и несколько ползков, как меня отволакивают за шиворот назад.
- Стой на месте, - громкий хохот режет перепонки. – Или ремни сильнее затянуть?
- Пустите меня, твари, - ору я почти в помешательстве. – Пустите… Папа! – извергаю такой вопль, что сама глохну.
Зажимаю на секунду глаза руками и остервенело тру их, чтобы обрести ясность зрения. Отнимаю руки и оглядываюсь. Дикая свора стоит за спиной. Наглые, беспощадные и уж слишком уверенные в своих действиях. Лица нечитаемые, они все словно роботы, ждущие от хозяина команды. Их не разжалобить, не убедить, ни попросить – все в молоко.
- Оставь ее, - слышу родной голос. – Слышишь, Кат? Не трогай.
