Что ж, это нормальный дипломатический прием, обычный для дипломатов всех стран мира. Наверняка Черчилль и Иден не раз действовали точно так же. И уподобление Молотова Талейрану и Меттерниху — все-таки перебор. Те, по крайней мере, сами формировали внешнюю политику, убеждали императоров и королей принять выбранный ими курс. Вячеслав Михайлович же был только послушным исполнителем сталинской воли. Талейран и Меттерних умели добиться положительного дипломатического результата в условиях, когда их страны находились в критическом, казавшемся безнадежным положении. Успехи Молотова были лишь переводом в дипломатические формулы людского, военного и экономического потенциала СССР (в период короткой советско-германской дружбы), острой нужды Англии и США в СССР как своем главном союзнике (в 1941 — 1942 годах) и военных успехов Красной армии (начиная с 1943 года). И это при том, что основные переговоры с союзными лидерами вел не Молотов, а Сталин и он же решал главные вопросы межсоюзнических отношений.
Вячеслав Михайлович негативно относился к своим западным партнерам по переговорам, хотя, естественно,
старался не показывать этого. Особенно худого мнения он был о президенте Трумэне. В 1971 году он вспоминал в беседе с Чуевым:
«Умер Рузвельт. Первая встреча с Трумэном. Он начинает со мной таким приказным тоном говорить! А перед этим у меня в Москве был разговор с Гарриманом и английским послом Керром по польскому вопросу — как формировать правительство. Мы за то, чтоб формировал его Польский национальный комитет, а они нам всячески Миколайчика этого подсовывают. И Трумэн: «Что же вы ставите так вопрос, что с вами нельзя согласиться; ведь это недопустимо!» Я думаю, что это за президент? Говорю: «В таком тоне я не могу с вами разговаривать». Он осекся немного... Туповатый, по-моему. И очень антисоветски настроенный. Поэтому начал в таком тоне, хотел показать свое «я»... Пришлось говорить с нами более солидно и спокойно. Потом он сказал о себе, что он себя скромно оценивает: «Таких, как я, в Америке — миллионы, но я — президент». На рояле играл. Неплохо, но ничего особенного, конечно. До интеллекта Рузвельта далеко. Большая разница. Одно общее: Рузвельт тоже был матерым империалистом».
Кстати сказать, Черчилля Молотов также именовал «насквозь империалистом».
Черчилль так изложил ход своих первых переговоров с Молотовым в Лондоне:
