«Рядом с ним его министр иностранных дел Молотов был серым и бесцветным, вроде бледной машинописной копии моего дяди Теодора Рузвельта, как я его помнил».
Неизвестный цензор убрал из русского перевода обидную для Вячеслава Михайловича, но в целом весьма справедливую характеристику. Однако, скорее всего, Сталин был знаком с переводом этой книги без купюр. Цензором мог выступить здесь либо он, либо сам Молотов, так как именно МИД цензурировал такого рода литературу. Если дело действительно обстояло так, то Сталин мог только укрепиться в своем недоверии к Молотову, который не захотел выступать в роли тени, лишь подчеркивающей величие вождя. Если же цензуру осуществил сам Сталин, то это могло быть вызвано желанием продемонстрировать Молотову, что он не желает его публично унижать столь нелестной характеристикой, хотя сам в душе уже поставил, вероятно, к тому времени на Вячеславе Михайловиче жирный крест.
6 января 1942 года Молотов подписал первую и единственную ноту НКИД, где прямо говорилось о массовом истреблении нацистами евреев в Бабьем Яре под Киевом, во Львове, Одессе и других украинских городах. Но уже в следующей ноте на эту тему, датированной 28 апреля 1942 года, он, явно по указанию Сталина, вынужден был говорить только о намерении гитлеровцев истребить советское население, независимо от национальности, и о том, что они уничтожили «мирное население» Таганрога, Керчи, Минска, Пинска, Витебска, никак не упоминая, что жертвы были евреями. А ведь сам Вячеслав Михайлович сочувствовал советским евреям, вместе с женой интересовался возможностями сохранения их языка и культуры, но ослушаться Сталина не смел и не мог упомянуть о холокосте.
А в феврале 1943 года Молотов направил союзникам ноту в ответ на их призывы освободить из тюрьмы лидеров Бунда Генриха Эрлиха и Виктора Альтера. В ноте говорилось: «В октябре и ноябре 1941 года Эрлих и Альтер систематически вели предательскую деятельность, призывая войска прекратить кровопролитие и немедленно заключить мир с фашистской Германией». За это они по приговору Военной коллегии Верховного суда будто бы были расстреляны 23 декабря 1941 года. На самом деле Эрлих покончил с собой в Лубянской тюрьме, а Альтера расстреляли лишь 17 февраля 1943 года, чтобы задним числом привести реальность в соответствие с содержанием ноты.
Тремя днями ранее Молотов направил ее текст на согласование Берии, подчеркнув, что он одобрен Сталиным. Очевидно, Лаврентий Павлович получил и прямое указание Иосифа Виссарионовича о расстреле Альтера.
