Я немного насторожился. .Маленков помалкивает. Я нахожусь в таком положении, что меня в этой комиссии оставят в одиночестве. После заседания я смотрю в окно: идут трое. В Кремле, да. Берия, Маленков, Хрущев прогуливаются. Тогда я вечером звоню Хрущеву:.“Ну, как у вас там получается? Ты же меня поддержал по германскому вопросу, но я вижу, что вы гуляете там, сговариваетесь, наверно, против меня?” — “Нет, я тебя поддержу, я считаю это правильным. То, что ты предложил, я буду твердо поддерживать”. Вот за это я его ценил».
В результате Хрущев уговорил Маленкова поддержать молотовскую позицию по германскому вопросу и предложение Берии было провалено.
Молотов охотно участвовал в заговоре Хрущева и Маленкова против Берии. В начале июля 1953 года на плену-
ме ЦК, где клеймили Лаврентия Павловича, обвиняя его во всех смертных грехах, Вячеслав Михайлович, в частности, заявил:
«С марта месяца у нас создалось ненормальное положение... Почему-то все вопросы международной политики перешли в президиум Совета министров и, вопреки неизменной большевистской традиции, перестали обсуждаться на Президиуме ЦК... Всё это делалось под давлением Берия».
Однако победа идеологов Хрущева, Маленкова и Молотова над прагматиком и реформатором Берией не привела к существенному увеличению политического веса Молотова, хотя и вызвала немалое удовлетворение Вячеслава Михайловича. Можно сказать, что из всех наследников Сталина наибольший антагонизм был между Берией и Молотовым. Первый был готов отбросить из марксистской идеологии все, что угодно, и заимствовать у капиталистов многое, лишь бы это повысило эффективность экономики. Второй склонен был сохранять все, как было при Сталине, лишь бы не поступиться кристальной чистотой марксистско-ленинского учения. Лаврентий Павлович готов был публично осудить репрессии, по крайней мере, те, к которым не имел непосредственного отношения (и начал это делать, добившись публикации в «Правде» материалов о фальсификации «дела врачей»). Вячеслав Михайлович до конца своих дней считал, что репрессии были жизненно необходимы для утверждения и сохранения социализма, и называл главным преступлением Хрущева против партии и народа публичное осуждение репрессий и роли в них Сталина.
О Берии Молотов отзывался следующим образом:
