Вирт также порекомендовал советским лидерам «прорвать кольцо изоляции и враждебности. Образ врага за послевоенные годы глубоко проник в сознание миллионов людей на Западе. Надо постараться показать и подтвердить соответствующими действиями, что Советский Союз не представляет угрозы для Западной Европы. Прежде всего надо решить вопрос о выводе всех оккупационных войск из Австрии. Важно также восстановить механизм консультаций министров иностранных дел дер-жав-победительниц. Хотя Индокитай находится далеко, урегулирование в этом регионе будет способствовать успеху курса на нормализацию обстановки в Европе. Французы там завязли и хотят, по возможности не потеряв лица, выбраться из Индокитая. Тут могут помочь ваши друзья-китайцы. Лучше всего было бы организовать какое-то международное совещание по Индокитаю. Такая встреча была бы важна и в плане осуществления контакта между ведущими политическими деятелями крупнейших держав. Словом, многие проблемы сейчас ждут советских инициатив».
Отчет о беседе был тотчас представлен Молотову. Министра он удовлетворил. Не исключено, что Вячеслав Михайлович хотел вернуть Бережкова на должность своего личного переводчика вместо потерявшего его доверие Павлова, но Бережков предпочел пока остаться в журналистике. Ведь время было неспокойное: борьба между наследниками Сталина еще не закончилась, и никто не мог сказать с уверенностью, чья возьмет.
В какой-то мере данные Виртом рекомендации были реализованы. В 1954 году в Берлине состоялась встреча министров иностранных дел СССР, США, Англии и Франции, а чуть позже — Женевская конференция по Индокитаю. В 1955 году был заключен договор о нейтралитете Австрии и выводе с ее территории оккупационных войск, а осенью того же года канцлер ФРГ Аденауэр приехал в Москву, и в ходе его визита были восстановлены дипломатические отношения между дву-
мя странами и достигнута договоренность о возвращении домой всех остававшихся в СССР немецких военнопленных.
Это был определенный прорыв советской дипломатической изоляции, сложившейся в последние годы правления Сталина, но до разрядки международной напряженности было далеко, да и сам Вячеслав Михайлович к ней не стремился, считая, что должно продолжаться не только политическое и дипломатическое, но и военное противостояние двух лагерей.
