На пенсии Молотов продолжал верить в возможность победы коммунизма во всем мире. Он упрямо порхорял:
«Еще у Ленина прямо сказано, что победивший пролетариат, если потребуется, поднимет вооруженное восстание в других странах и, если нужно, пойдет войной!
Прямо сказано, а это теперь не подходит, потому что — мирное сосуществование. А это и есть классовая борьба. Капитализм не собирается уступать, а раз мы ввязались в это дело, то тут только два выхода: либо мы должны настолько окрепнуть не только внутри, но и в других странах путем свержения капитализма во Франции, Италии, Испании, Португалии, в нескольких основных капиталистических странах, что империализм будет не в состоянии против нас войну объявить, либо мы должны быть готовы к тому, что если вспыхнет раньше революция, а они вмешаются со своей стороны, тогда будет атомная война. Это не исключается. Значит, возможно еще очень большое обострение. Вытекает одно из другого, что одна по себе победа в одной стране не заканчивает вопроса.
Вот и Германия напала. А завтра может и Америка напасть, вот ведь дело в чем. Так что говорить о том, что классовая борьба кончается, это, конечно, неверно».
Надо признать, что по-своему Молотов был прав. Установить коммунистические порядки в «основных капиталистических странах» можно было только силой. Если же этого не сделать, то рано или поздно руководство СССР должно было испытать, по мнению Вячеслава Михайловича, «правое перерождение» бухаринского типа. Но вся беда была в том, что настоящей мировой войны после 1945 года, с появлением атомной, а потом и водородной бомбы, быть уже не могло. Успехи же СССР в локальных конфликтах относились к далекой периферии развитых стран и не могли принципиально изменить соотношения сил.
И еще Молотов не раз повторял:
«У нас нет еще социализма. У нас взятки, у нас хищения, у нас всякие безобразия... Сейчас работают лишь бы, лишь бы. Для этого надо воспитывать людей. Конечно, надо зарплату, но, кроме того, надо воспитание. А этого нет. Все думают, что деньгами возьмут. У нас мораль может быть толь-
ко революционная. У нас революционные задачи не решены. Нам надо все сделать так, чтобы не допустить мировой войны, и тем более надо не сдать наши позиции, а усилить. Как это сделать? Борьбой. А борьба опасна. Вот тут и выбирай».
Похоже, сам Молотов не остановился бы и перед риском мировой войны.
Касаясь «пражской весны» 1968 года, Молотов с тревогой говорил:
