В другой раз Молотов признался Чуеву:
«В ряде республик нашлись большие группы противников Советского государства. Беспощадность ради общей победы и сокращения жертв тех народов, которые и так несли колоссальные потери, диктовалась необходимостью. Противоречия тут никакого нет».
13 марта 1938 года Молотов вместе со Сталиным подписал постановление о введении с 1 сентября преподавания русского языка в национальных школах, начиная со 2—3-го классов. Постановление призывало пресекать «буржуазно-националистические тенденции к подрыву русского языка в школах», хотя национальные языки и оставались основными языками преподавания. Так начался процесс
русификации, особенно сильно развившийся после войны и приведший к почти полному исчезновению национальных языков в Белоруссии и Восточной Украине, к переходу кубанских казаков с украинского на русский язык.
Хотя Молотов и был женат на еврейке, а в годы войны и сразу после ее окончания поддерживал идею о создании еврейского национального очага в Крыму, он беспрекословно выполнял все указания Сталина об удалении евреев из важнейших правительственных учреждений в рамках начавшейся еще в 30-х годах скрытой борьбы с так называемым «еврейским засильем».
Вячеслав Михайлович вспоминал:
«В 1939 году, когда сняли Литвинова и я пришел на иностранные дела, Сталин сказал мне: “Убери из наркомата евреев”. Слава богу, что сказал! Дело в том, что евреи составляли там абсолютное большинство в руководстве и среди послов. Это, конечно, неправильно. Латыши и евреи... И каждый за собой целый хвост тащил. Причем свысока смотрели, когда я пришел, издевались над теми мерами, которые я начал проводить».
Меры были приняты специфические — неугодных наркоминдельцев отправили прямиком на Лубянку, как, например, сына Парвуса Евгения Гнедина.
