— Нет, — пробормотал Беппо, беспомощно глядя перед собой, — этого я не хочу. А если она в беде?
— Представь, что ничего не случилось, — продолжал Джиги. — Представь, что она просто где-то прогуливается, а ты натравишь на нее полицию. Не хотел бы я быть на твоем месте в тот момент, когда она посмотрит на тебя в последний раз.
Беппо опустился на стул.
— Я просто не знаю, что делать, — простонал он. — Просто не знаю.
— Я думаю, надо подождать до завтра или до послезавтра. Прежде чем что-нибудь предпринимать. Если она до тех пор не объявится, тогда мы можем заявить в полицию. Но может быть, все будет в порядке, и мы втроем просто посмеемся над всей этой чепухой.
— Ты так считаешь? — спросил Беппо.
Его вдруг одолела какая-то невероятная усталость. Слишком много свалилось сегодня на старика!
— Конечно, — сказал Джиги; он разул вывихнутую ногу Беппо, сняв ботинок, помог Беппо перебраться на кровать и обернул больную ногу мокрой тряпкой.
— Все будет хорошо, — сказал он нежно, — все опять будет хорошо.
Заметив, что Беппо уснул, Джиги вздохнул и лег на пол, положив под голову куртку. Всю ночь он думал о Серых господах. Впервые его обуял настоящий страх.
Центр Сберкассы Времени издал приказ о Большом Розыске. Все до единого агенты большого города получили указание прекратить всякую иную деятельность и заняться исключительно поисками девочки по имени Момо.
Улицы города буквально кишели Серыми господами: они сидели на крышах, в канализационных шахтах, незаметно контролировали вокзалы и аэродромы, автобусы и трамваи — короче, они были вездесущи.
Но Момо они так и не нашли…
— Послушай, черепашка, — спросила Момо, — куда ты ведешь меня?
Они брели в этот момент через какой-то темный двор.
«НЕ БОЙСЯ!» — вспыхнула надпись на спине черепахи.
— Я совсем не боюсь! — сказала Момо, расшифровав надпись. Но она сказала это скорее самой себе, чтобы ободриться: немного она все-таки трусила. Шаг за шагом следовала она за черепахой по удивительно запутанному пути.
Но казалось, черепаха заранее знает всю дорогу. Так же точно знала она, где и когда пройдут преследователи. Серые господа иногда появлялись на пути беглецов, но всегда спустя какое-то мгновение. Вплотную они с ними ни разу не встретились.
— Какое счастье, что я уже так хорошо читаю, — беспечно сказала Момо, не подозревая об опасности. — Не правда ли?
На панцире черепахи предупреждающе засветилось: «ТИШЕ!»
Момо не поняла, в чем дело, но замолчала. Неподалеку промелькнули в темноте три серые фигуры.
Дома вокруг становились все более убогими. Высокие жилые казармы с обрушившейся штукатуркой стояли вдоль улиц. Было темно и безлюдно.
В Центр Сберкассы Времени поступило сообщение, что девочка Момо замечена в городе.
— Отлично, — ответил Центр, — вы схватили ее?
— Нет, она тут же словно сквозь землю провалилась! Мы опять потеряли ее след.
— Как это могло случиться?
— Мы сами не понимаем! Что-то здесь не так.
— Где она находилась, когда вы ее заметили?
— Вот в том-то и дело! Речь идет о совершенно неизвестной нам части города.
— Такой части города не существует, — твердо ответил Центр.
— Очевидно, существует. У нас создалось такое впечатление… Как бы это сказать… такое впечатление, что эта часть города лежит на краю времени. Девочка направлялась именно к этому краю.
— Что?! — закричали в Центре. — Возобновить преследование! Вы должны схватить ее! Любой целой! Поняли?
— Поняли! — ответил пепельно-серый голос.
Сперва Момо подумала, что вокруг предрассветные сумерки; этот необычайный свет возник внезапно, как раз в тот момент, когда они свернули в боковую улицу. Здесь уже кончилась ночь, но и день еще не наступил. Сумерки не были похожи ни на утро, ни на вечер. Это был свет, который необычно резко и ясно обрисовывал контуры всех предметов. Вместе с тем он шел ниоткуда — вернее, сразу отовсюду. Черные длинные тени легли на землю в самых различных направлениях; будто это дерево освещено было слева, а тот вон дом — справа, а памятник на площади — спереди.
Да и сам памятник выглядел весьма своеобразно. На большом кубическом цоколе из черного камня возвышалось огромное белое яйцо. Вот и все.
И дома вокруг были странными — раньше Момо таких никогда не видала. Они возвышались ослепительно белые. В окнах было черным-черно. Нельзя было понять, живет ли там кто-нибудь или нет. Момо вдруг почувствовала, что дома построены вовсе не для того, чтобы в них кто-нибудь жил, а ради совершенно другой, таинственной цели.
Улицы были пусты — не было ни людей, ни собак, ни птиц, ни машин. Все казалось застывшим, заключенным в стекло. Ни малейшего ветерка.
Момо удивлялась, как быстро они движутся, хотя черепаха шла, пожалуй, еще медленнее, чем раньше.
А там — позади, в другой части города, где еще царствовала ночь, — мчались по залитой лужами улице три элегантных автомобиля с зажженными фарами. В каждом сидело по нескольку Серых господ. В первом автомобиле сидел тот самый господин, который заметил Момо, когда она свернула на улицу с белыми домами.
