В своё время Слик вырезал несколько секций крыши, вставил, где надо, рамы и прикрыл отверстия листами жёсткого пластика, потом заделал швы световых люков силиконом. Затем пришёл Джентри в маске и с распылителем, втащил за собой двадцать галлонов белой латексной краски. Не утруждая себя уборкой, Джентри просто залил толстым слоем краски весь мусор, грязь и потёки голубиного помёта – вроде как приклеил всё это к полу. И красил снова и снова, пока комната не стала более или менее белой. Джентри покрасил всё, кроме световых люков. Потом Слик начал поднимать из цехов Фабрики аппаратуру: вагонетку компьютеров, киберпространственные деки, огромный старый голопроекционный стол – стол тогда чуть было не поломал лебёдку, – эффектогенераторы, десятки коробок из рифлёного пластика, набитых тысячами микрофишей, которые Джентри накопил за время поисков Образа, сотни метров оптокабеля на новеньких пластиковых катушках, что говорило Слику о промышленной краже. И книги, старые книги с обложками из ткани, наклеенной на картон. Слик даже не думал, что книги могут быть такими тяжёлыми. И пахло от них чем-то печальным, от старых книг.
– С тех пор как я уехал, ты тянешь несколько новых ампер, – сказал Джентри, открывая первую из корзин. – Твоя комната. Раздобыл новый обогреватель? – Он стал быстро копаться в корзине, будто искал какую-то вещь, нужную ему срочно и позарез, а он по ошибке засунул её невесть куда. Слик прекрасно знал, что ничего Джентри не ищет, что это реакция на неожиданное вторжение кого-то – пусть даже хорошо знакомого ему человека – в его замкнутое пространство…
– Да. И складские помещения снова пришлось подтопить. Слишком холодно работать.
– Нет. – Джентри внезапно поднял глаза. – Это не обогреватель. Сила тока не та.
– Ну, – хмыкнул Слик, исходя из теории, что ухмылка заставит Джентри подумать, что он глуп и его легко напугать.
– Что «ну», Слик Генри?
– Это не обогреватель.
Джентри с резким стуком захлопнул крышку корзины.
– Ладно, можешь мне рассказать, что у тебя там, не то я вырублю тебе ток.
– Знаешь, Джентри, не будь я здесь, у тебя было бы гораздо меньше времени на… для всего. – Слик многозначительно поднял брови, указывая на проекционный стол. – Дело в том, что у меня двое гостей… – Он увидел, как Джентри подобрался, бледные глаза расширились. – Но ты их не увидишь, не услышишь даже – вообще ничего. Они и на глаза тебе попадаться не будут.
– Не будут, – сказал Джентри, обходя с дальнего конца стол, голос его звучал напряжённо, – потому что ты сплавишь их отсюда, верно?
– Две недели максимум, Джентри.
– Вон. Сейчас же. – Лицо Джентри вдруг оказалось в нескольких сантиметрах, и до Слика донеслось спёртое изнурённое дыхание. – Или ты исчезнешь вместе с ними.
Слик был тяжелее ковбоя килограммов на десять, и эту разницу в основном составляли мускулы, но это Джентри никогда не смущало. Казалось, ему вообще наплевать на то, что с ним может случиться. Однажды Джентри ударил его в лицо. Слик тогда опустил глаза на увесистый гаечный ключ у себя в руке, и его охватило смутное недоумение.
Джентри держался неестественно прямо и уже начинал трястись. Слик давно себе уяснил, что Джентри не может спать во время своих отлучек в Бостон или Нью-Йорк. Он и на Фабрике-то не всегда ложился. А из СОБА возвращался и вовсе истерзанный, и первый день всегда был самым тяжёлым.
– Взгляни-ка, – сказал Слик, как говорят с готовым расплакаться ребёнком, и вытащил из кармана взятку Африки. Он поднял пакетик повыше, чтобы Джентри его было лучше видно: синие дермы, розовые таблетки, мерзкая с виду какашка опиума в красном мятом целлофане, кристаллы «магика», похожие на жирные жёлтые лепёшки мокроты, пластиковые ингаляторы с зацарапанными ножом именами японских производителей. – От Африки, – сказал Слик, покачивая пакетик.
– Африки? – Джентри взглянул на пакет, потом на Слика, обратно на пакет. – Какой Африки?
– От Малыша Африки. Ты его не знаешь. Он оставил это для тебя.
– Почему?
– Потому что ему было очень нужно, чтобы я ненадолго приютил его друзей. Я у него в долгу, Джентри. Я несколько раз повторил ему, как ты не любишь, чтобы кто-нибудь здесь ошивался. Как тебе мешают чужие. Поэтому, – соврал Слик, – он сказал, что ему хотелось бы оставить тебе немного кайфа в возмещение за неудобства.
Взяв пакет, Джентри поддел ногтем шов, разорвал. Вынул опиум и протянул его Слику:
– Не понадобится.
Вынул один из дермов, выдавил его из упаковки и осторожно налепил на внутреннюю сторону правого запястья. Слик остался стоять, рассеянно разминая опиум между большим и указательным пальцами и мерзко хрустя целлофаном. Джентри тем временем прошагал вдоль стола обратно и открыл корзину, откуда выудил пару новеньких чёрных кожаных перчаток.
– Думаю, мне лучше… познакомиться с этими твоими гостями, Слик.
– А? – Слик потрясённо сморгнул. – Да… ну… Тебе на самом деле не обязательно, я хотел сказать, разве это не…
– Нет, – отрубил Джентри, вздёрнув воротник куртки. – Я настаиваю.
Спускаясь по лестницам, Слик вспомнил об опиуме и швырнул его через перила в темноту.
