– Европа, – сказала Салли. – Отколовшись от Кейса, я исколесила весь континент. После той операции денег осталось даже больше, чем нужно, по крайней мере, так мне тогда казалось. ИскИн Тессье-Эшпулов выплатил всё через швейцарский банк. Он же стёр все следы того, что мы когда-либо поднимались вверх по колодцу. Я хочу сказать, вообще всё: скажем, имён, под которыми мы путешествовали на «шаттле» «Джей-Эй-Эль», там просто не было. Кейс всё проверил, когда мы вернулись в Токио, пробурился в самые разные базы данных – такое впечатление, что ничего из этого просто не происходило. Я не знаю, как такое возможно, ИскИн он или нет, но ведь никто так на самом деле и не понял, что случилось там, наверху, когда Кейс прогнал тот китайский ледоруб сквозь их базовый лёд.
– ИскИн потом пытался выйти на вас?
– Я ничего об этом не знаю. Кейс считал, что он ушёл – не исчез, а именно ушёл, растворился во всей матрице в целом. Как будто он перестал существовать в киберпространстве, а просто стал им. Если ИскИну не хочется, чтобы его увидели, чтобы знали о его присутствии, ну тогда, думаю, нет никакой возможности его обнаружить. И нет никаких шансов доказать это кому-то ещё, даже если ты что-то знаешь… Что до меня, я ничего не желала знать. Я хочу сказать: что бы там ни случилось, мне казалось, что с этим покончено. Армитидж мёртв, Ривьера мёртв, Эшпул мёртв, пилот-растафари, который возил нас туда на буксире, вернулся к себе в кластер Сион и, вероятно, списал всё происшедшее на ещё один наркотический сон… Я оставила Кейса в токийском «Хайятте» и никогда больше его не видела…
– Почему?
– Кто знает? Да ни почему. Я была молода, и вообще казалось, что всё позади.
– Но её вы ведь оставили там, наверху. В «Блуждающем огоньке».
– Вот именно. И время от времени я раздумываю над этим. Финн, когда мы уходили, было такое впечатление, что ей на всё наплевать. Наплевать, что я за неё убила её больного сумасшедшего отца, а Кейс взломал их защиту и выпустил в матрицу их ИскИн… Но я внесла её в список, так? Когда однажды на тебя сваливаются по настоящему крупные неприятности, когда тебя достают, ты проходишься по такому списку.
– И ты с самого начала вычислила её?
– Нет. Список у меня довольно длинный.
Кейс, который, как показалось Кумико, был для Салли чем-то большим, нежели просто партнёр, больше в рассказе не появлялся.
Сидя на корточках рядом с Салли и слушая рассказ о четырнадцати годах её жизни, который ради Финна та сжала в стремительное стаккато мест и событий, Кумико вдруг обнаружила, что воображает себе более молодую Салли этакой бисонен, героиней традиционного романтического видеофильма: трагичной, элегантной и смертельно опасной. Кумико с трудом поспевала за деловито-сухой манерой Салли излагать свою жизнь. Слишком много ссылок на места и вещи, которые девочке ничего не говорили. Зато так легко было представить себе, как Салли одним взмахом руки добивается внезапных и блестящих побед, как и положено бисонен. Нет, подумалось ей, когда Салли отмахнулась от «неудачного года в Гамбурге» (тут в её голосе вдруг зазвучал гнев – застарелый гнев, ведь с тех пор прошло десять лет), ошибочно оценивать эту женщину в японских понятиях. Никакая она не ронин, нет в ней ничего от странствующего самурая; и Салли и Финн говорили о бизнесе.
Насколько Кумико сумела понять, тот трудный год в Гамбурге наступил для Салли после того, как она приобрела и потеряла какое-то состояние. Получила она его как свою долю в «деле наверху», в том месте, которое Финн назвал «Блуждающим огоньком», – в партнёрстве с мужчиной по имени Кейс. При этом она нажила себе врага.
– Гамбург, – перебил Финн, – я слышал рассказы о Гамбурге…
– Деньги закончились. Так оно всегда и бывает, когда ты молода… Вроде сколько их ни сшибай, а всё как-то не то, но я уже успела связаться с теми людьми из Франкфурта, оказалась по уши перед ними в долгу, а они хотели получить по счетам моим ремеслом.
– Каким ремеслом?
– Хотели, чтобы кое-кому перепало.
– А дальше?
– Я завязала. Как только смогла. Уехала в Лондон…
Возможно, решила Кумико, что Салли когда-то и походила на ронин, была кем-то вроде странствующего самурая. Однако в Лондоне она стала совсем другой, стала деловой женщиной. Обеспечивая себя неким неназванным способом, она постепенно превратилась в спонсора, субсидирующего различные деловые операции. (Что такое «спускать кредит»? Что значит «отмывать данные»?)
– Да уж, – протянул Финн, – неплохо поработала. Заполучила долю в каком-то немецком казино.
– «Аикс-ла-Шапель». Я входила в правление. Да и до сих пор там, если добуду нужный паспорт.
– Осела? – Снова смех.
– Конечно.
– Немного о тебе было слышно в те времена.
– Управляла казино. Вот и всё. Справлялась.
– Ты дралась на пари. «Мисти Стил» – «Туманная сталь», полулёгкий вес. Восемь боёв. Я ставил на пяти из них. Матч с кровью, конфетка. Все нелегальные.
– Хобби.
– Хорошенькое хобби. Я видел видеоролики. Малыш Бирманец прямо-таки вскрыл тебя, ты чуть жизни не лишилась…
Кумико вспомнила длинный шрам.
