– Все ищут Бобби, – ответила незнакомка с акцентом, которого Слик не смог распознать. – Я сама его ищу. Его тело. Вы не видели его тела? – Она сделала шаг назад, будто собираясь убежать.
– Мы не сделаем тебе ничего плохого, – сказал Слик, внезапно ощутив собственный запах, идущий от въевшейся в джинсы и коричневую куртку смазки. И Джентри, если подумать, выглядел не очень-то успокаивающе.
– Пожалуй, нет, – сказала она; в тусклом свете блеснули белые зубы. – Но опять же, я не уверена, что вы оба мне нравитесь.
Слику очень хотелось, чтобы Джентри сказал хоть что-нибудь, но тот молчал.
– Ты знаешь его… Бобби? – рискнул он.
– Он – настоящий умница. Необычайно умён. Хотя не могу сказать, что он мне действительно нравится. – Её чёрный свободный балахон свисал до колен. Девушка была босиком. – Тем не менее я хочу его тело. – Она рассмеялась. Всё изменилось.
– Соку? – спросил Бобби Граф, протягивая высокий стакан с чем-то жёлтым. В воде бирюзового озерца отражались солнечные зайчики, мечущиеся по пальмовым листьям над головой. На Бобби не было никакой одежды, если не считать тёмных очков. – Что с твоим другом?
– Ничего особенного, – услышал Слик голос Джентри. – Он отсидел срок и заработал искусственный синдром Корсакова. Такие переходы пугают его до чёртиков.
Слик неподвижно лежал в белом железном шезлонге с синими подушками, чувствуя, как сквозь промасленные джинсы припекает солнце.
– Ты тот, про кого он говорил? – спросил Бобби. – Тебя зовут Джентри? Владелец фабрики?
– Джентри.
– Ты ковбой. – Бобби улыбнулся. – Компьютерный жокей. Человек киберпространства.
– Нет.
Бобби потёр подбородок.
– Знаешь, мне тут бриться приходится. Порезался, теперь вот шрам… – Он отпил полстакана сока и вытер ладонью рот. – Так ты не ковбой? А как же ты тогда сюда попал?
Джентри расстегнул расшитую бусинами куртку, обнажив белую как мел, безволосую грудь.
– Сделай что-нибудь с солнцем, – сказал он.
Сумерки. Вот так.
Даже никакого щелчка. Слик услышал собственный стон. В пальмах за выбеленной стеной шуршали насекомые. На рёбрах остывал пот.
– Прости, приятель, – сказал Бобби Слику. – Твой синдром Корсакова, должно быть, очень неприятная штука. Но это место просто прекрасно. Недалеко от Валларты. Принадлежало когда-то Тэлли Ишэм… – Тут он снова повернулся к Джентри: – Если ты не ковбой, приятель, то кто же ты?
– Я такой же, как ты, – сказал Джентри.
– Я ковбой.
Над головой Бобби вверх по стене наискось проскользнула ящерица.
– Нет. Ты здесь не для того, чтобы что-то украсть, Ньюмарк.
– Откуда ты знаешь?
– Ты здесь, чтобы кое-что узнать.
– Это одно и то же.
– Нет. Когда-то ты был ковбоем, но теперь стал кем-то другим. Ты кое-что ищешь, однако красть это не у кого. Я тоже это ищу.
И Джентри начал ему объяснять про Образ. Резные тени пальм уже сгустились в мексиканскую ночь, а Бобби сидел и слушал.
Когда Джентри закончил, Бобби долго молчал.
– М-да, – протянул он через некоторое время. – Ты прав. Если начистоту, я пытаюсь выяснить, что вызвало Перемену.
– А до неё, – подхватил Джентри, – киберпространство не имело Образа.
– Эй, – вмешался Слик, – до того как попасть сюда, мы побывали где-то ещё. Что это было?
– «Блуждающий огонёк», – сказал Бобби. – На верху колодца. На орбите.
– Кто та девушка?
– Девушка?
– Темноволосая, худощавая.
– А, эта, – донёсся из темноты голос Бобби, – это 3-Джейн. Вы её видели?
– Странная она, – сказал Слик.
– Она мёртвая, – сказал Бобби. – Вы видели её конструкт. Растранжирила всё состояние своей семьи, чтобы построить эту штуку.
– Ты… э-э… живёшь с ней? Здесь.
– Она терпеть меня не может. Видишь ли, я это всё украл. Украл её «ловца душ». Когда я рванул в Мексику, она уже успела вогнать в «алеф» свой конструкт, так что она всегда была здесь. Закавыка в том, что она умерла. Я хочу сказать, во внешнем мире умерла. А тем временем всё её дерьмо там, снаружи, все её аферы, махинации живут себе поживают. Ими заправляют её адвокаты, всякие там дельцы… – Он усмехнулся. – Это приводит её в бешенство. Люди, которые рвутся на вашу фабрику, чтобы забрать «алеф», работают на подставное лицо, а то – на тех, кого она наняла ещё на Побережье. По правде говоря, я заключил с ней довольно странную сделку, мы кое-чем обменялись. Сумасшедшая она или нет, но играет по-честному…
Даже никакого щелчка.
Сперва Слик решил, что они вернулись в тот серый дом, где он встретил Бобби впервые, но эта комната была меньше и ковры и мебель отличались от тех, правда, он не мог сказать чем. Богато, но без пошлости. Тишина. На длинном деревянном столе горела лампа под стеклянным зелёным абажуром.
Высокие окна с выкрашенными белой краской рамами разделяют белизну за окнами на равные прямоугольники, и белизна эта, наверное, снег… Он стоял, касаясь щекой мягкой шторы, глядя в защищённую каменной оградой снежную пустоту.
