Фиолетовое пламя просто игнорировало ведьму, словно ее не существовало. К сожалению, на этом послушание заканчивалось, потому что, как Мона ни фокусировалась на огне, он невозмутимо продолжал гореть. Ладно, колдовство больше не вариант. Пригнувшись, она добралась до лестниц. При этом с красноватым пламенем вела себя очень осторожно: она не знала, как отреагирует обычный огонь, когда она настолько магически разряжена.
Мона прорывалась сквозь джунгли из света и по фиолетовым всполохам спускалась вниз, до места, где находился вестибюль. Тут все-таки звенели сирены и несколько храбрых пожарных разбрызгивателей на потолке лили воду, стараясь изо всех сил. К сожалению, большинство из них расплавилось. Дым значительно снижал видимость: здесь он скапливался гораздо ниже. Времени на то, чтобы осмотреться повнимательнее, у нее не осталось, но, холл, по крайней мере, был не целиком объят пламенем, как лестничная клетка.
Там, где раньше путь закрывала черная магия, теперь поднималась стена огня. Чтобы попасть к двери в подвал, нужно пройти через вход для посетителей, другого варианта нет.
«Закрыть глаза и вперед». Покачав головой, Мона побежала. Никогда в жизни она не чувствовала себя так неуверенно среди огня. Это ведь ее стихия. Зато дым – нет. У нее постепенно заканчивался кислород. Ради Филлипа она рисковала отравиться угарным газом… Но это решение казалось абсолютно нормальным и правильным. Кто, кроме нее, сумел бы прорваться сквозь ведьминский огонь?
Наконец Мона пересекла небольшой коридор и нырнула в арку, через которую не так давно сюда проникла черная магия. Ее остатки, спасаясь от огня, забились в угол прямо около…
– Вот черт.
К сожалению, открыв рот, она глотнула немного дыма и тут же сильно закашлялась. Они не закрыли дверь в подвал.
Оставалось надеяться, что внизу не осталось черной магии… Демону она ничего не сделает, а Мона в любой момент сможет повернуть обратно, только вот воздух у ведьмы кончался. Из последних сил девушка встала на лестницу, закрыла за собой дверь и сделала шаг в пустоту.
Мона смотрела на свои развязанные шнурки, по ощущениям, уже целую вечность. Кажется, она еще совсем недавно об этом думала, но эта мысль как будто осталась где-то в далеком прошлом. Какое же странное ощущение, когда время для тебя останавливается.
Во всем виноваты шнурки… Что же привело ее к нынешнему душевному состоянию – это другой вопрос. Вероятно, страшная рана на черепе, из-за которой натекла огромная лужа крови. Значит, перелом черепа или классическая потеря крови. С другой стороны, шея выглядела какой-то странно изогнутой. Изгиб туловища тоже казался крайне нездоровым: Мона не помнила, чтобы при жизни была такой гибкой.
«Не повезло», – подумала она, и тем не менее звук ее голоса эхом отразился от стен коридора. Так или иначе, сюда пожар не добрался. Черную магию, похоже, не интересовало ни ее мертвое тело, ни, что ещеважнее, душа, которую Мона тщетно пыталась заставить взлететь. Насмотревшись на призраков, она считала, что это очень легко сделать. На самом деле сейчас ее уже должна была охватить паника, но для этогоМоне, видимо, не хватало необходимых гормонов, синапсов, целой чертовой нервной системы. Более того: она как будто помнила свое нынешнее состояние. Что ж, по словам Бальтазара, Мона уже не раз перерождалась. Значит, наверняка переживала такое прежде, если «переживать» вообще правильное слово.
– Бальтазар, – прошептала Мона и все-таки ощутила что-то вроде страха.
Или это тоска? У нее больше не получалось по-настоящему осознавать свою жизнь, словно минуло уже с десяток лет. А ведь она только что сражалась с Носдорфом, спасла мумию. Это воспоминание заставило ее вздрогнуть. На краткий миг все вдруг вернулось. Раскаленный воздух, ощущение изнеможения, страх, паника, пустота, в которую она падала, а затем острая боль. Мир с силой сдавил ей легкие. Мону передернуло.
– Нет, нет, нет!
Это действительно произошло. Проклятая мумия! Разве на протяжении веков люди, которые занимались фараоном, не падали и не разбивались насмерть?
Сдавшись перед лицом своего безвыходного положения, Мона села радом со своим мертвым телом и уставилась в потолок. Неожиданные ощущения схлынули так же быстро, как и появились, и она вновь потеряла чувство времени. Может, она провела здесь годы? Мона точно не знала. Посмотреть вниз на себя ей не хватало смелости, потому что по меньшей мере для себя самой душа Моны не выглядела прозрачной, какими всегда были духи – она выглядела очень даже живой. Вот только не чувствовала себя такой.
– И что дальше?
Наверное, этот вопрос и требовалось задать, так как наконец стало что-то происходить. Стук.
В недоумении Мона повернула голову и обнаружила в коридоре дверь. Не в стене, не в другом конце помещения, а прямо посередине. А вот это определенно что-то новенькое. Дерево тоже совершенно не сочеталось с привычными здесь металлическими дверями. Белоснежное, отполированное до блеска, украшенное резьбой и золотыми петлями.
